Баба-яга Бессмертная

Кто сказал, что утро – самое приятное время суток? Если я когда и говорила такое, то сейчас моя точка зрения претерпела кардинальные изменения. Ну вот как, скажите мне на милость, можно любить утро, если оно прицельно бьет тебе горячим солнечным лучом в глаз?
Я отвернулась к стенке, но это помогло мало – мне стало нещадно припекать макушку. Если я буду лежать так и дальше, то скоро начну дымиться. Единственное, что немного спасло меня от излишне настойчивого солнечного внимания, – проверенный способ засовывания головы под подушку, но ненадолго. Через несколько минут, пока я тщетно пыталась собрать остатки не сожженного еще солнцем сна, сверху на подушку шмякнулось что-то тяжелое, почти полностью перекрыв мне жизненно необходимого воздуха.
Да что же это за издевательство? Второе утро подряд мне не дают нормально поспать!
По подушке нагло потоптались. Все, кто-то у меня сейчас заработает…
Я высунула руку из-под одеяла и, схватив свисающий мягкий пушистый отросток, резко дернула. Раздался сдавленный мявк, шлепок об пол и целая тирада не совсем цензурной брани.
– Ты мне чуть хвост не оторвала! – обиженно прошипел Сенька, подергивая вышеупомянутым органом, когда я свесилась с кровати и возмущенно уставилась на причину моего окончательного пробуждения.
– Хвост – это ерунда, – многозначительно прищурилась я. – А вот ты меня чуть не придушил.
– Придушишь тебя, как же, – продолжал обижаться кот. – К тому же я маленький и легкий.
– Ты маленький и легкий?! – Мое возмущение чуть не заставило меня задохнуться уже без всяких подручных средств. – Да ты на королевских харчах так отожрался, что под тобой лошадь прогибается! И вообще, тебе надо запретить с Виктором общаться – он на тебя плохо влияет.
– Это почему же? – как-то странно сник Сенька.
– Тот хоть только грозится меня придушить, а ты уже к действиям приступил. Вот пожалуюсь самому Кащею Бессмертному – будете знать.
Естественно, жаловаться я никому не собиралась, сама справлюсь, но угроза возымела свое действие: Сенька прижал ушки и состроил самую покаянную морду, на которую был только способен. Получилось, конечно, не очень убедительно, но я сделала вид, что поверила.
– Кстати, а где все? И почему меня не разбудили раньше? – удивилась я, глядя в распахнутое окно на достаточно высоко уже стоящее солнце.
– Виктор куда-то ушел, а князь спит, – ответил кот, понимая, что буря над его головой так и не разразится, а потому можно расслабиться.
– Александр до сих пор спит?! – удивилась я, вставая с кровати и одеваясь.
Ну ничего себе! На моей памяти такое впервые. Обычно он встает ни свет ни заря, заставляя меня сомневаться, а спит ли он вообще, и тут… А чему я, собственно, удивляюсь? Князь так за меня, проблемную, вчера переживал, что, едва мы ввалились чуть ли не в первый попавшийся дом, где еще горел свет, уставшие и измученные, он почти рухнул на кровать в отведенной ему комнате и уснул, как мне показалось, раньше, чем его голова коснулась подушки. Попав в Трехгорию, он уже был твердо уверен, что ничего случиться ни с ним, ни со мной не может по определению, вот и расслабился. Нервы даже у Кащеев не железные. Я, правда, посидела рядом с ним немного на всякий случай, изображая сомнительную охрану, а потом сама ушла спать, придя к выводу, что князь заслужил такой подарок судьбы, как спокойный сон. Гостеприимные хозяева (хотела бы я посмотреть на тех, кто не пустит своего правителя на ночлег!) пытались нас еще и накормить, но сил не было уже ни на что, даже Сенька, как ни странно, отказался.
Я подошла к окну и высунулась на улицу. Кажется, день обещает быть очень жарким, вон как солнце нещадно печет. По широкому двору сновали любопытные и вечно голодные курицы с цыплятами, устраивая изредка драки из-за мало-мальски приличного червяка. Верховодящий всем этим птичьим гаремом петух с общипанным хвостом взирал на стычки с поистине непетушиным спокойствием и не торопился принимать участие в женских баталиях. Ученый, наверное.
Справа от дома тянулся огород с многочисленными посадками, а слева – фруктовый сад, и все это было огорожено невысоким заборчиком. В просвете между деревьями я и увидела то, что приковало мое зловредное внимание.
Небрежно облокотившись на заборчик, отделявший сад от другого участка, стоял Виктор, мило беседуя с молоденькой симпатичной соседской девушкой. Судя по ее смущенно опущенным глазкам и пальчикам, пытающимся растеребить длинную, до пояса, косу, разговор вряд ли шел о нашествии колорадского жука на посадки картошки. Да уж… Советник, оказывается, у нас тот еще