Баба-яга Бессмертная

одна прямая извилина, плавно переходящая в прямую кишку, ничего в голове не задерживается. Но закрепить успех нашего первого разговора с главой этой уникальной во всех отношениях деревеньки было просто необходимо, а это еще та проблема. К тому же надо было где-то оставить ставшую ненужной нам одну лошадь.
– Староста дома? – спросила я пробегавшую мимо девчушку лет десяти.
– Ага, – радостно кивнула она и как-то подозрительно захихикала, прикрыв рот ладошкой.
Мы проводили ее удивленными взглядами и, въехав во двор, спешились. На наш стук в дверь никто не ответил. Странно. Детской осведомленности я верила на все сто процентов, потому что она никогда не бывает ошибочной, проверено. Так почему нам не открывают?
Я толкнула дверь, и она, жалобно скрипнув, распахнулась. Как интересно. Мы прошли через темные сени и оказались в горнице, где нашим потрясенным взорам открылась воистину невероятная картина. Староста сидел за широким столом, а перед ним стояла огромная лохань, куда он с маниакальным остервенением сливал разбиваемые о ее край куриные яйца, каждый раз внимательно разглядывая содержимое. Судя по количеству валяющейся прямо на полу скорлупы и тазика с еще целыми продуктами куриного производства, яйца он собрал по всей деревне, а может, и по соседним тоже.
На наше появление староста отреагировал коротким взглядом, и его руки заработали еще быстрее. При этом он старался изо всех сил сохранять сурово-испуганное лицо. Мы застыли в дверях с открытыми ртами и недоуменно переглянулись. Он что, с ума сошел? Кому нужна такая огромная яичница?
– Что вы делаете? – удивленно спросила я, боясь даже строить предположения, зачем ему это нужно.
– Ищу смерть Кащееву. – Был нам прямой ответ.
Я вытаращила на него глаза. Такая мысль не приходила в голову даже мне.
– В яйцах?! – Тут же вспомнился весь народный фольклор.
Виктор сдавленно хрюкнул и отвернулся.
– Конечно, – пробурчал староста. – В них же она спрятана.
Моя челюсть медленно отвисла от такой непроходимой тупости. А вроде взрослый человек, даже пожилой немного, должен же соображать.
– Не в тех яйцах ищете, – усмехнулся Александр, с интересом наблюдая за процессом уничтожения предметов в скорлупе. Любопытно, какие чувства он сейчас испытывает? Все-таки смерть его ищут.
– А в каких? – тут же оторвался от своего занятия староста и с простодушной наивностью уставился на Кащея, но князь благоразумно делиться столь ценной информацией не стал. Я озадаченно посмотрела на своего жениха.
Виктор, не в состоянии уже адекватно реагировать на происходящее, по стеночке утек в темные сени и уже там предавался истерическому смеху в гордом одиночестве. Судя по грохоту, раздавшемуся оттуда, уже лежа. Я могла его понять: не каждый день такое увидишь и услышишь.
Я стояла, разинув рот и не зная, плакать мне или смеяться. Ну вот откуда у людей вообще такие мысли появляются? Сказки сказками, но ведь это не руководство по эксплуатации. Разумнее к жизни подходить надо. Он бы себя со стороны видел – и смех и грех. И ведь староста свято верит в то, что делает. Интересно: он сам до такого додумался или подсказал кто?
Вернулся красный как вареный рак Виктор, с заплаканными глазами и перекошенным ртом. Бедный советник, ему такое даже в кошмарных снах не снилось, а тут наяву. В общем, импровизация на тему народного творчества прошла на «Ура!», хоть балаган или цирк открывай, честное слово.
– Значит, так! – с большим трудом приступил к своим прямым правовым обязанностям Виктор, стараясь не смотреть на склад скорлупы и еще целых яиц. – Я оставляю у вас копию дарственной, чтобы вы потом не выступали, что ничего не знаете, никого не видели и никому ничего не говорили. Распишитесь вот здесь. И еще… – Тут он все-таки глянул на результат смертоносного поиска и снова зашелся в приступе истерического хохота. – Все! Я больше не могу… Я вас на улице подожду…
И, постанывая, почти ползком ушуровал в сени. Хлопнула входная дверь.
– Вы все поняли? – строго завершила я начатое советником. – В качестве залога оставляю вам свою лошадь. И чтобы с нее ни одна шерстинка не упала, приеду – пересчитаю. А за поиски смерти Кащеевой вы мне лично ответите.
И мы с Александром тоже не стали особо задерживаться. Терпеть не могу запаха сырых яиц, к тому же не все они оказались свежими.
– Слушайте, я ожидал чего угодно, но такого… – весело поделился с нами впечатлениями Виктор, вскарабкиваясь на своего жеребца и непрерывно посмеиваясь.
– Знаешь, я вообще-то тоже, – озадачился насущным вопросом и князь.
Я с трудом оторвала свою черногривую кокетку от бока Стража, к которому она льнула с поистине нелошадиной