Третья книга романа «Прийти в себя. вторая жизнь сержанта Зверева». попаданец в самого себя и в СССР обретает товарищей по пападанству. В прошлом оказываются еще несколько человек, которые, как и сам Зверев, наводят шорох в советском обществе. Но несколько ранее сам Максим Зверев перемещается снова в свое будущее и внезапно замечает, что будущее изменилось. причем, скорее всего, благодаря его появлению в прошлом.
Авторы: Александр Евгеньевич Воронцов
с которым он в своем прошлом «завязался» сразу же, как только попал в часть.
«Понятно, «деды» решили поучить «салабона». Мол, выпендрился, выиграл соревнования… Ладно, посмотрим…» — Максим был спокоен, хотя адреналин снова ударил в голову.
— Ты у дедушки разрешения спросил, когда чемпионом решил стать? Без году неделю в армии, а тут уже всем решил показать, да? — спросил у Макса второй «дед». Его Зверев не помнил.
— Товарищи «дедушки», вы чего хотите? Ну, я «салабон», и что? Это же соревнования, спорт, побеждает сильнейший. Я же против вас ничего не имею, — Зверь был настроен миролюбиво, стараясь не накалять атмосферу.
Но его не захотели слушать.
— Да что с этим салагой говорить, надо маленько поучить его, чтобы не лез туда, куда не надо! — взвизгнул вдруг писарь и первым кинулся на Макса.
Зверь понял, что переговоры закончились.
«Их шестеро. Среди них — Вершинин, борец, его надо «гасить» первым, потому что, если свалят меня — мне хана. Это не соревнования, сразу забьют», — эти мысли вихрем пронеслись у Макса в голове. И он стал действовать.
Писаря он мгновенно встретил прямым в подбородок. Лязгнув челюстью, тот «сухим листом» ушел в сторону и ткнулся лицом в снег, нелепо вывернув правую руку.
Следующим объектом был Вершинин. Он было приготовился бороться, но Зверь с ходу влупил ему хай-кик или маваши — боковой удар ногой — в голову. Ногой в челюсть, да еще в кирзовом сапоге — это как если бы конь копытом лягнул. Вершинин подлетел немного влево-вверх и как куль с мукой, гепнулся вниз на задницу, после чего опрокинулся на спину. Но Макс этого уже не видел — он разбирался с оставшейся четверкой.
Еще одного он ударил с разворота в печень, проведя удар ногой уширо-гери. Попал — противник коротко квакнул и, согнувшись, откатился с воем в сторону.
«Пять минут минимум будет отходить» — машинально подумал Зверь.
Но тут и ему прилетело — один из нападавших, судя по всему, боксер, подловил Макса на выходе после удара с разворотом и впечатал ему хороший хук справа. Если бы он попал в челюсть, то на этом драка сразу бы закончилась. Но он попал в ухо. И хотя Зверь мгновенно перестал этим ухом слышать, да и боль была зверской, только сознание он не потерял. Правда, в голове ощутимо зазвенело. Зато это помогло Максу окончательно озвереть.
— Ну, суки, сами напросились! — заорал он и подсечкой сбил с ног ударившего его боксера. Не теряя времени, развернулся с ударом рукой наотмашь — урикен. Бил вслепую, но не прогадал — попал набегавшему на него «деду» прямо в нос. Брызнула кровь и тот с воплем отскочил в сторону. Макс стал искать последнего из нападавших, оглянулся…
И вдруг в его голове как будто взорвалась граната.
И снова навалилась темнота…
Москва, год 1976, 30 декабря
Вольнонаемный сотрудник Комитета государственной безопасности СССР Владимир Иванович Сафонов влетел в кабинет начальника Аналитического управления КГБ СССР генерал-майора Николая Сергеевича Леонов, как маленький метеор. Правда, метеор был немного взъерошен и частично походил на маленького злого воробья, которого только что изрядно потрепали в драке.
— Николай Сергеевич, беда! Я десять минут назад почувствовал, что с нашим объектом что-то происходит. Связался с Кустовым — он подтвердил, что Зверев возвратился. Что мальчик вышел из так называемой психологической комы, но скрывает это. Там, куда отправился взрослый Зверев, что-то с ним произошло. Надо срочно вылетать в Днепропетровск.
— Так, без паники. Кустов сейчас выполняет важное задание в Ростове, к нему вылетел майор Шардин. А вот Вы, Владимир Иванович, вылетайте в Днепропетровск. Попытайтесь достучаться до Зверева, Вы начали с ним разговор — продолжите его. Потом Кустов подключится, думаю, у него будут весомые аргументы. На всякий случай запомните — Вы можете назвать Звереву фамилию Токугава. Скажете ему, что его ждет Кёсиро Токугава. Думаю, нашего мальчика это сильно заинтересует.
«Если бы молодость знала, если бы старость могла» — как часто мы повторяем эту пословицу, когда к нам приходит, скажем так, зрелость. А годы уже не вернуть… Тебе уже не влюбиться в первый раз, не страдать от того, что твоя любовь не оказалась взаимной, не стать в первый раз папой, не пойти погулять с дочкой, не рассказать сыну на ночь сказку, ощущая, как маленькое тельце крепко прижимается к твоему плечу… И многих ошибок ты уже не совершишь — потому что есть опыт, который сын ошибок трудных… Но если бы вернуть все вспять, если бы стать вновь молодым, но сохранить память
