Третья книга романа «Прийти в себя. вторая жизнь сержанта Зверева». попаданец в самого себя и в СССР обретает товарищей по пападанству. В прошлом оказываются еще несколько человек, которые, как и сам Зверев, наводят шорох в советском обществе. Но несколько ранее сам Максим Зверев перемещается снова в свое будущее и внезапно замечает, что будущее изменилось. причем, скорее всего, благодаря его появлению в прошлом.
Авторы: Александр Евгеньевич Воронцов
наконец-то пришла до меня у гости.
Если бы Миша Филькенштейн не выглядел, как самый обыкновенный четырнадцатилетний еврейский подросток, Колесниченко бы подумал, что с ним говорит взрослый мужик. Точнее, даже не взрослый, а старый прожженный еврейский маклер. Но перед ним стоял нескладный, голенастый, мосластый и быстро растущий, но, тем не менее, какой-то нескладный юноша. И насмешливо улыбался. Вот в его глазах как раз и можно было увидеть того самого старого еврея…
Филькенштейн не стал дальше устраивать постановку по мотивам рассказов Бабеля, а сразу перешел к делу.
— Я так понимаю, Вы — старший лейтенант, может, капитан, да?
— Да, пока старший лейтенант Комите…
— Я понимаю, что Вы не из детской комнаты милиции. Не надо мне козырять ксивой, я Вас прошу. Я надеюсь, Вас не прислали разбирать те несчастные случаи, когда взрослые урки пытались обижать бедного еврейского мальчика? Нет? Вот и славно. Значит, Контору заинтересовали мои методы, я прав?
— Собственно, не только методы…
— Ага, прекрасно, дела обстоят даже лучше, чем я предполагал…
В это время в комнату зашла мама Миши, Изольда Самуиловна.
— Миша, ты таки привлек к себе внимание наших органов. Я тебе сколько говорила, что эти твои босяцкие выходки и улица станут причиной моей ранней смерти? Ты не бережешь свою маму, ты оставишь себя без родителей в раннем детстве, и никто не поможет тебе, когда ты окажешься там, где никогда не должен был оказаться…
— Мама, не делайте мине нервы, товарищ из органов всего лишь хочет наказать тех взрослых уродов, которые хотели миня немного испортить и научить тем самым босяцким выходкам, в которых Вы миня обвиняете. Мама, идите спокойно готовить таки Вашу рибу, а то она, как я чувствую, вот-вот сгорит от стыда за Вас.
Изольда Самуиловна, которой Колесниченко, чтобы его впустили в квартиру, пришлось показать милицейскую «корочку», всплеснув руками и с криком «Боже, риба!» умелась на кухню. В воздухе ощутимо запахло жареным.
— Приходится немного подстраиваться. В детстве в нашей семье еще похлеще разговаривали, я, став взрослым, совершенно отвык, так что немного утрирую… Так вот, дорогой товарищ, которого я, судя по моему прошлому, должен называть гражданином, я так понимаю, Вы не только в курсе того, что я, но и понимаете, кто я?
— Ну, в общих чертах. Кстати, насчет «что» — что это за «методы» у Вас? Бац — и три трупа. У вас ТАМ, — Колесниченко многозначительно показал глазами на потолок, — такие методы в ходу?
— Я дико извиняюсь, но давайте уточним: ТАМ — это где? — Филькенштейн мило улыбнулся.
— Ну, что ж. Я понимаю, что Вы, Михаил, взрослый человек. Поэтому и разговор у нас будет взрослый. Итак, организация, которую я представляю, в курсе Вашей настоящей сущности. Вы привлекли наше внимание тем, что не по-детски разобрались с взрослыми жуликами. Мало того — Вы смогли обосновать свои, скажем так, методы и свое поведение перед ворами. Которые — что неслыханно — дали Вам, Миша, в сущности, мальчику, полный карт-бланш. И теперь Вы здесь, на Молдаванке, один из «центровых». Согласитесь, ТАК не бывает! Отсюда простой логический вывод — или за Вашей спиной стоит кто-то очень серьезный, или Вы сами — очень серьезный. Мы проверили — никто за Вами не стоит. Значит, вариант номер два. Но поскольку, повторяю, ТАК не бывает и быть не может, присутствует какая-то аномалия.
— Браво! Я думаю, что вы таки капитан! — Филькенштейн засмеялся, потирая руки.
— Угадали — представление на капитана уже ушло наверх. Но вернемся к Вашему званию, — Колесниченко вцепился в собеседника мертвой хваткой.
— Сейчас у меня никаких званий, регалий и прочего…
— Значит, наши выводы верны? Вы — не отсюда?
Филькенштейн стер улыбку с лица и посмотрел на Колесниченко очень внимательно.
— А Вы готовы, будущий капитан, к тому, что я Вам сейчас скажу?
— Если Вы мне сейчас скажите, что Вы, Михаил Филькенштейн, из будущего, то я не буду набирать «03» и вызывать санитаров. Так что можете быть со мной откровенны.
— Надо же… Какая оперативность. Остается только спросить — а откуда такая осведомленность? — Филькенштейн был уже совершенно серьезен.
Колесниченко немного помолчал, а потом как бы нехотя, тихонько сказал, глядя подростку прямо в глаза:
— Миша, ты у нас не один такой. И кроме тебя у нас есть твои, так сказать… попутчики. Из вашего времени.
Этого Филькенштейн совсем не ожидал. Его лицо изменилось, он встал и в задумчивости отошел к окну. Потом повернулся и дрогнувшим голосом спросил:
— Я на все согласен. Сразу. На сотрудничество, подписку, на дачу любых показаний. Но у меня одно условие!
— Какое? — Колесниченко
