Что делать, если муж завёл любовницу? Молодую, красивую, и никакие доводы на него уже не действуют, он ещё и оправдания себе находит. А ты остаёшься растерянная, разбитая и, кажется, что никому нет никакого дела до того, как ты с этим справляться будешь. Ведь муж-то любимый, и за долгие годы брака родным стал… Но ведь известно, что жизнь иногда преподносит сюрпризы, порой настолько удивительные, что они заставляют позабыть обо всех недавних неприятностях. И жизнь начинает играть новыми красками, и появляется кто-то другой, кто-то важный, тот самый мужчина, который заставляет тебя понять: а муж-то прав был, и пора начинать всё сначала!
Авторы: Екатерина Риз
и Диму обняла. — Я же тебе говорила, не раз говорила, что никогда его не прощу. Я простила ему, что ушёл, простила, что врал, но то, что он тогда… — Она сглотнула. — Просто переступил через меня, я об этом всю оставшуюся жизнь буду помнить. И всё это было ради детей. — Марина подбородок кулачком подпёрла. — Я с ним говорила, позавчера. И всё ему сказала.
— Что?
— Что больше не буду решать его проблемы, помогать ему, пусть сам строит отношения с детьми. И вообще… Представляешь, он ушёл от Даши!
Дима брови вздёрнул, правда, услышанному совсем не удивился, а внутри снова всё натянулось.
— Ушёл, и что же?
Марина плечами пожала.
— Понятия не имею. Вернулся в нашу квартиру, но я посоветовала ему к Даше вернуться.
— Зачем?
— Не знаю зачем. — Марина даже рассмеялась. — Ему Нина Владимировна и без меня всё объяснит. Ладно, — она по его руке ладонью провела, от локтя до плеча, ногти слегка впились в его кожу. — Лучше скажи мне, что мы дальше делать будем.
Гранович хмыкнул.
— Ты меня спрашиваешь?
— А кого мне спрашивать?
— Действительно. — Дима призадумался, лоб потёр, а затем пожаловался: — Кажется, у меня снова температура.
Марина на локте приподнялась и посмотрела на него.
— Что ты выдумываешь?
Он рассмеялся.
— Да правда!
— Переедем, — начала она, причём говорила очень серьёзным тоном, чтобы Димка важность момента прочувствовал, — но не сейчас, а когда учебный год закончится, чтобы Антона не срывать. Осталось каких-то два месяца. И думаю, мы найдём, чем их занять. Нужно столько всего сделать, столько обдумать, столько решить. — Марина снова легла, голову ему на живот положила и стала на потолок смотреть, а Дима наблюдал за ней с некоторым удивлением. Кажется, она всё уже продумала. — Жить где будем? В твоей квартире?
— Можно, — кивнул он, — у меня большая квартира. А можно её продать и купить дом в Подмосковье. Хочешь дом?
Она разулыбалась.
— Хочу. Такой же, как этот. А ещё хочу, чтобы Наталью в Питер перевели. Это тоже столица, причём культурная.
Гранович брови сдвинул, глядя в её спокойное лицо.
— Как тебе не стыдно? Нельзя быть такой ревнивой.
Марина заулыбалась, но упрямо покачала головой.
— Я не ревнивая, я предусмотрительная.
— Ага.
— Ага, — передразнила она его, а посмотрела так, что Дима невольно оправдываться начал.
— Я не звал её с собой, просто так совпало.
— Очень на это надеюсь.
Он руку её отпустил.
— Ты всё-таки ревнивая.
Марина снова повернулась к нему, в глаза ему посмотрела и покачала головой.
— Нет, просто я тебя люблю.
— Да? Это плохо. Потому что я не просто люблю…
Эпилог.
Эля проходя мимо зеркала, приостановилась, на себя взглянула, а потом осторожно прошмыгнула мимо дивана, на котором Дмитрий сидел, в сторону прихожей. Гранович глаза на неё поднял, едва заметно усмехнулся, поражаясь чужой наивности, документ который читал, отложил в сторону, взял другой, а сам позвал:
— Эля, ты куда?
Шорох в прихожей прекратился, на пару секунд воцарилась тишина, а потом Эля будничным голосом оповестила:
— Я иду к Машке. В гости. Ты же разрешил!
— Разрешил. На глаза мне покажись. — Снова тишина, потом девочка появилась в дверях гостиной, уже в куртке, с капюшоном на голове, а губы зажала и очень старалась казаться спокойной, но смотрела куда угодно, только не на Дмитрия. А тот улыбнулся девочке. — К Машке собралась? — Эля с готовностью кивнула. — Очень хорошо. Губы с мылом вымыть, а потом можешь идти. Машке привет.
Эля перестала зажимать губы, и ногой от негодования топнула, правда, тут же взмолилась.
— Папа!
— Я сказал: помаду смыть. И не спорь. А то я ещё маме нажалуюсь, что ты снова её помаду брала.
— Это несправедливо!
— Конечно. Тебе девять, и это несправедливо.
— Почти десять!
— Вот когда будет четырнадцать, тогда поговорим.
— Четырнадцать?!
— А ты как думала?
— Папа, Машка уже красит губы! И ей разрешают!
— Во-первых, Маша занимается танцами, и губы красит, когда выступает. А во-вторых, лет через десять ты ещё радоваться будешь, что у тебя губы розовые, а вот у Маши уже синие.
Эля всерьёз нахмурилась.
— Почему это у неё будут синие?
— От химии, пузырик. А помада — это химия. Мне не веришь, у мамы спроси.
— Ты ведь меня обманываешь, — пожаловалась Эля, после минутного размышления, но разделась и пошла смывать с губ яркую помаду. А когда из ванной вернулась, к дивану подошла. Дима от работы оторвался, на Элю посмотрел и подмигнул ей.
— Не тяни время, — попросил он, — ты
