Бабочка под стеклом

и сейчас у меня появился шанс!..
— Я очень за тебя рада, честно, и отдельно за твой шанс. Но помочь я тебе ничем не могу. Я не пойду на поводу у твоих фантазий.
— Фантазий? Фантазий! — Игорь не на шутку разъярился. — Ты никогда в меня не верила, никогда!
— Ну, извини меня, что будущего миллионера в тебе не разглядела! Вот любила таким, какой есть. Без миллионов, без бизнеса, без амбиций, которых в тебе в помине нет. Ты автослесарь, Игорь, прекрасный автослесарь, но чтобы заниматься бизнесом, надо зубы иметь. И быть вот таким, как твой Беляков. Он даже во сне выгоды просчитывает. А ты так можешь? Ты за кем погнался-то?
— Я пришёл не за тем, чтобы ты меня жизни учила!
— Конечно, я ведь дура, брошенная жена, чему я могу тебя научить? — Марина выдохлась, вдруг почувствовала себя несчастной, и рукой махнула в сторону двери. — Уходи, Игорь. Я… Я вот сейчас смотрю на тебя, и поверить не могу, что ты тот человек, за которого я когда-то замуж выходила.
Он голову опустил, помолчал, затем сказал:
— Ты ничего не поняла, Марин, я ведь на самом деле… Я хочу заняться чем-то большим, чем гайки крутить. Я хочу, чтобы Антон когда-нибудь понял, почему я так поступил. Чтобы у меня было, что ему предъявить, показать, результат какой-то. Мне нужен этот шанс, Марина.
Она отвернулась от него, нервно сглотнула, а пальцы в ворот кофты вцепились.
— Знаешь, Игорь, я не думаю, что Антон оценит твой «шанс», если перед этим ты выгонишь его из дома. Это того не стоит.
Очень странно, но она даже не подумала заплакать после его ухода. Слёзы куда-то делись, и только горько было. Вспоминала, что ей Игорь наговорил, как у него глаза горели, на самом деле горели, и обвинял её в том, что она его никогда не понимала, не поддерживала, и вообще вниз тянула. По всему выходило, что это она виновата в их рухнувшем браке. По пустой квартире ходила, у одного окна постояла, потом у другого. Очень неприятно было осознавать, что вся твоя жизнь, в правильности и стабильности которой ты была так уверена, оказалась просто мыльным пузырём. Ты человека любила, ты для него жила, а ему всё было не так, он мучился и маялся, просто молчал, чтобы тебя не расстраивать. Это так ужасно, понимать, что ты ошибся. Не оступился, не сделал глупость, а по жизни ошибался и уже не исправить ничего.
— Я соглашусь, — сказала она Тамаре, когда всё как следует обдумала. — Они не дадут мне жизни, понимаешь? Игорь больше не придёт, я его знаю, а вот Нина Владимировна… Она так надеется, что без меня он заживёт, как в сказке, а я снова мешаю. Я уже боюсь детей к ней отпускать. Она как узнала, что Стеклов мой отец, я во врага номер один превратилась. Я на миллионах сижу, а её сыночку последние копейки отдавать не желаю. — Кивнула. — Я соглашусь.
— И поедешь в пригород?
— Это совсем близко, Тома. Зато я буду жить спокойно.
Тамара головой покачала.
— Ну, не знаю, Марин. Я считаю, что ты глупость делаешь. Послала бы ты их куда подальше.
— Не умею я, посылать. — Марина огорчённо улыбнулась.
А вечером того же дня перед Стекловым оправдывалась.
— Ты что, с ума сошла? — поинтересовался он, выслушав её до конца.
— Нет, я всё обдумала. — Лоб рукой потёрла. Ей вообще нравилось с отцом по телефону говорить. Глаза в глаза ещё стеснялась, слова подбирала, а вот по телефону они, кажется, обо всём на свете уже поговорили, Марина только переживала, что Стеклов на международных звонках разорится, но тот по этому поводу, кажется, совсем не переживал. — Может, я на самом деле не чуткая, не понимала его. Пусть строит свою жизнь, как хочет. Это его квартира… Пусть. Я завтра позвоню, съездим, посмотрим квартиру…
— Не выдумывай. Ещё себя позором заклейми. Мне вот жалко, конечно, что я с ним не познакомился, мне вот даже интересно, кого моя дочь не устроила. — Стеклов с таким праведным возмущением говорил, что Марина даже рассмеялась, не смотря на то, что в горле комок стоял. — Что ты смеёшься? Я же серьёзно.
— Хорошо, серьёзно.
— Я скоро приеду, через несколько дней. Через неделю.
— Здорово.
— Ничего в этом нет хорошего, я сейчас злюсь. А ты не знаешь, как я злюсь. Я ужасен в гневе.
Марина продолжала улыбаться.
— Верю на слово.
— Вот и хорошо. А ты давай, собирай вещи, бери детей и переезжай ко мне.
— Что?
— А что? — Он на самом деле голос повысил. — Тебе что, уйти некуда? Давай, ещё на коммуналку согласись! Они ещё не то предложат! А я дом купил, чего он пустой стоит? Вам дом, Марина, кому ещё мне покупать? Там, правда, Димка живёт, но если мешать будет, выселим его.
Марина молчала, только воздух ртом хватала, а Стеклов, видимо, понял, что она спорить собирается, и твёрдости в свой голос добавил.