Что делать, если муж завёл любовницу? Молодую, красивую, и никакие доводы на него уже не действуют, он ещё и оправдания себе находит. А ты остаёшься растерянная, разбитая и, кажется, что никому нет никакого дела до того, как ты с этим справляться будешь. Ведь муж-то любимый, и за долгие годы брака родным стал… Но ведь известно, что жизнь иногда преподносит сюрпризы, порой настолько удивительные, что они заставляют позабыть обо всех недавних неприятностях. И жизнь начинает играть новыми красками, и появляется кто-то другой, кто-то важный, тот самый мужчина, который заставляет тебя понять: а муж-то прав был, и пора начинать всё сначала!
Авторы: Екатерина Риз
он изначально смотрел не иначе, как с насмешкой, самому себе боясь признаться, что всё это напоминает ему детство, где была семья, и родители ещё разговаривали друг с другом, и даже любили. Может быть. Он много лет думал, что это ощущение семьи, как единого целого, никогда не вернётся. Ушло безвозвратно, и бог с ним. После своей бунтарской юности, когда он только ругался с родителями, находящимися в перманентном состоянии развода, никакой семьи, каминов, ёлок, а уж тем более детей, долго не хотелось. Всё казалось наигранным, пустым и непостоянным. А если ты сам ни на что не надеешься, зачем ещё детей в это втягивать? И поэтому он сочувствовал Марине, которая по своей доверчивости, о последствиях не думала, а муж её бывший не захотел ни за что отвечать. И, если честно, Дмитрий не совсем понимал, что на что её бывший поменял. Марину на «Наталью»? Или выбрал что попроще? Это казалось Грановичу странным. Он по опыту знал, что с такой, как его нынешняя любовница, жить долго нельзя, начинаешь зевать, а то и того хуже — злиться. А если взять что-то попроще, то совсем никакого смысла. Румяное яблочко на дичок менять.
О румяном яблочке он неожиданно призадумался, а когда мысли перешли в раздел совсем уж неприличных, думать об этом себе запретил. Он не собирается искать себе неприятности.
Но, несмотря на это, следующим утром, сидя на диване в гостиной и читая газету, спустившуюся вниз Марину, проводил долгим взглядом, даже голову назад запрокинуть пришлось. А она прошла мимо, зевая, даже не посмотрела в его сторону и, кажется, вообще не заметила его присутствия. На кухню прошла, потянулась, закинув руки наверх, потом головой покачала, растрёпывая кудри, и одёрнула трикотажную кофточку спортивного костюма. Дмитрию только на мгновение открылась полоска розовой кожи на её спине, и всё тут же исчезло. Марина к плите шагнула, а Гранович решил поздороваться, но предварительно уткнулся взглядом в газету.
— Доброе утро.
Марина вздрогнула и резко обернулась. Увидела его на диване и от неловкости кашлянула,
вспомнила, как тут потягивалась совершенно неприлично.
— Доброе, — негромко отозвалась она. Достала джезву. — Вы рано сегодня проснулись. Кофе вам сварить?
— Марина, знаете, что я неожиданно вспомнил?
— Что?
— Сегодня ровно месяц, как вы переехали.
— Да? А кстати, да!
— Вот, вот. Давайте перейдём на «ты»? Мне кажется, пора.
Её руки замерли, и она осторожно оглянулась через плечо. Молчала слишком долго, и поэтому Дмитрий тоже обернулся и на Марину посмотрел. Вопросительно приподнял одну бровь.
— Что? Неудачное предложение?
— Да нет, почему?.. Давайте на «ты». То есть, давай.
Он всё-таки улыбнулся.
— Давай.
— Кофе сварить? Или завтрака… подождёшь?
— Завтрака подожду, — легко отозвался Дима, а потом враз наскучившую газету сложил и с дивана поднялся. На кухню его прямо-таки потянуло. — Дети ещё спят?
— Да.
— И Эля? Что за праздник?
Марина улыбнулась, расслышав в его голосе насмешку и недоверие.
— Иногда с ней такое случается, правда, редко. Обычно она рано просыпается.
— Я заметил. А вчера… это твой бывший муж приходил?
Марина кивнула.
— Он детей забирал, они в парке гуляли.
— Ясно. — Гранович взглядом её ел, но Марина стояла к нему спиной, и заметить этого не могла. Дмитрий, по крайней мере, на это надеялся. Разглядывал её, окидывал внимательным взглядом, словно впервые после долгой разлуки видел, и что-то в уме прикидывал, будто уравнение решал. А Марина руку подняла и провела ладошкой по шее, приподнимая волосы. Это был спонтанный жест, но Диме показалось, что она от его взгляда отмахивается. — Тебя это волнует?
Марина повернулась к нему.
— Что именно?
— Что он приходил. Волнует?
Она чуть заметно нахмурилась.
— Не понимаю этого вопроса.
— А что тут понимать? — Дима принял расслабленную позу, развалившись на стуле, а с Марины взгляда не сводил, из-за чего та даже поёжилась. — Он ведь первый раз сюда пришёл, увидел своими глазами, наверное, что-то тебе сказал. Что ты почувствовала?
Марина наклонилась к столу, потянулась за тарелкой, а на Грановича взглянула недобро.
— Вот зря вы не любите психологию, Дмитрий Алексеевич, у вас к ней, определённо, тяга.
— Опять!
— Что?
— Опять Дмитрий Алексеевич!
Она в раздражении дёрнула плечом и отвернулась.
— Хорошо, — пришлось согласиться ему, — наверное, я лезу не в своё дело.
— Наверное.
— Но я ведь не просто так спрашиваю. Я… просто подумал, что вот он пришёл, посмотрел… Вдруг помириться надумает?
Марина застыла после
