Бабочка под стеклом

Она переспала с Дмитрием Грановичем. Вчера, плюнув на все доводы рассудка, и не вспомнив о смущении, которое преследовало её последние три дня после их первого поцелуя на кухне. А ведь после поцелуя, ворочаясь в своей постели с боку на бок, была уверена, что даже в глаза ему больше посмотреть не сможет, а вышло что? Он уехал на два дня в Москву, а когда вернулся, не прошло и пары часов, как она уже была в его комнате, и они целовались, как сумасшедшие, словно это было нормально для них и привычно. Словно, это было не в первый раз, и ждали только этого, когда окажутся наедине и доберутся до кровати.
Господи, она ли это говорит? И про кого? Про Дмитрия Грановича, самого закрытого, самого нелюдимого человека, которого она только встречала в своей жизни. Она же боялась его, у неё никогда не находилось достаточно слов, чтобы с ним поговорить, как следует, чтобы не сбиться на середине предложения и не замолчать совершенно глупо под его пристальным взглядом. Он казался чужим и опасным, но как-то её угораздило оказаться в его постели. Куда подевалась её осторожность?
Осталась лежать где-то, позабытая, в одном из углов её нового большого дома. Будет там валяться, запылится и окончательно своей хозяйкой позабудется. И чувства потери Марина пока не испытывает, а это очень опасный симптом.
Но как можно думать о том — сглупила она или нет, вспоминая вчерашнюю ночь? С того самого момента, как дом затих, дети разошлись по комнатам и легли спать раньше, ведь на следующее утро в школу и в садик, праздники-то закончились, и как они с Димой глазами встретились, оставшись одни. И молчали оба. Марина от неловкости с ума сходила, а Гранович её разглядывал и решение принимал. Марина прекрасно видела сомнение в его взгляде, правда, оно довольно быстро начало растворяться, уступая место чему-то тёмному и многообещающему. И она ему слова не сказала, когда он за руку её взял и наверх повёл. А потом за ними закрылась дверь его спальни, и Марина перестала задаваться вопросами и изводить себя сомнениями, которых у неё тоже было в избытке. Дима снова её поцеловал, как тогда, полностью взяв инициативу на себя, и Марина знала, что отсюда, из его комнаты, с его территории уже не убежит. Он не отпустит, да и сама не захочет уходить. Только ключ в двери повернула, и мысленно порадовалась, что комната Грановича находится в стороне ото всех остальных.
Он её целовал, жадно, будто на самом деле скучал эти два дня без неё, а Марина не думала о том, где он был и от кого к ней приехал. Он вернулся в этот дом, и всё стало проще и на душе спокойнее. Только от его присутствия, а уж когда обнял, она за него уцепилась, по стальной спине гладила, и упивалась чувством умиротворения, которое он ей давал. Она горела и лишь подавалась навстречу его рукам, зная, что под его натиском не выстоит, Дима сжимал её, что-то на ухо шептал, и тоже, кажется, голову потерял, а умиротворение никуда не уходило, оно осело в душе, и от него было тепло и очень приятно. И именно оно позволяло Марине не бояться, и мысли не возникло Димку оттолкнуть или испугаться. Удивляло только одно: как можно чувствовать небывалое спокойствие, когда тебя от страсти колотит?
А ведь на самом деле колотило, и после Марина очень старалась вспомнить, когда такое в последний раз с ней случалось. Не просто секс, и даже не любовь, а вот чтобы так, теряя голову и путаясь в одежде, с ума сходить от нетерпения. И не думать о том, насколько важно то, что происходит, главное избавиться от всего, что их разделять может. Не в глобальном смысле, а лишь от последней одежды избавиться, чтобы почувствовать и увидеть. К сухой горячей коже прикоснуться, пальцы в жёсткие волосы запустить и на поцелуй ответить. Не на случайный поцелуй, а от которого губы горят, и вернуть его хочется, с ещё больше страстью и самоотдачей.
До того, как первый поцелуй у них случился, и Марина тайком о Дмитрии Грановиче размышляла, была уверена, что он попросту не может обратить на неё внимания. Что в ней особенного? Она не молодая, не красавица, не умница, и ноги у неё… не от ушей, так скажем. Совершенно обычные ноги, разве что не кривые. В ней вообще столько изъянов, что явно легче искать в ней достоинства, их перечень окажется намного короче. К тому же у неё дети и проблемы. А ведь всем с давних пор известно, что мужчины проблемы не уважают, не летят они на них, как мотыльки, их совсем другое в женщине привлекает. И это что-то Гранович видимо в ней рассмотрел, и, наверное, Марину должно это смущать, даже настораживать, а ей всё равно, и как такое с ней случилось, совершенно непонятно. Она ведь так любит думать и гадать, это один из самых больших её недостатков, даже Игорь всегда на это жаловался и ругал её: не думай, хоть раз в жизни — не думай, просто живи. А у неё не получалось, всегда останавливали проблемы