Бабочка

эдакого. Никаких там вензелей, резьбы или чего-то подобного. Впрочем, я и не ждала такого от дяди Сережи. Обычная такая кровать.

В комнате, которая сейчас считалась моей, и то была красивее. Гораздо красивее, если честно. Да и вся «моя» комната была продумана и обставлена лучше. Так, словно она и готовилась для девушки моего возраста, а не просто создавалась как безликая, гостевая. Стены были веселого салатного цвета, с забавным узором в виде каких-то пузырьков. Тот же оттенок продолжался и на покрывале кровати, к тому же собранном из кусочков, я и сама безумно любила такие покрывала. Имелся огромный стенной шкаф, в котором и я могла спрятаться при желании. А в самом верху окна, не простого прямоугольного, а с овальной верхней частью, чуть ли не во всю стену, так что на подоконнике можно было сидеть, как на лавочке, стоял цветной витраж. Совсем небольшой. Но я сумела разглядеть узор. Это была бабочка.

В общем, мечта, а не комната.

Однако, если в ней я целыми ночами вертелась с боку на бок, и часто думала о том, что лучше было бы уже оставить в прошлом, то в эту кровать, стоящую в комнате дяди, мне так и хотелось улечься. Почему-то ни на минуту я не сомневалась, что тут уснула бы сразу. И все же я не поддавалась. Не лазила я и по ящичкам и шкафу дяди, не пыталась проникнуть в его пространство. Просто мне действительно было хорошо и спокойно в его комнате.

Я часто дремала в том кресле у стены днем или свернувшись клубочком на краешке кровати. Но чтоб так уснуть, на всю ночь – такого со мной еще не случалось. Да и дядя всегда возвращался раньше.

Еще раз глубоко вздохнув, я отложила зайца на свою кровать и подошла к столу, где с вечера остался лежать мобильный. Не то, чтобы мне теперь много кто звонил. Хотя я сама была в этом виновата – первое время было совсем не до общения с друзьями и одноклассниками. Я лишь пару раз звонила Лене, чтобы объяснить, куда пропала. На смс-ки и звонки других – просто не отвечала. Даже когда Дима позвонил, не подняла трубку. Не потому, что оробела или испугалась. Просто ушел весь трепет от возможного общения с ним. Полностью пропал интерес к общению со всеми другими людьми, и с ним в частности. И только дяде удавалось вытянуть меня из раковины, в которую я упрямо пыталась спрятаться.

Как я и думала, на дисплее телефона было сообщение только об одном пропущенном звонке – от дяди Сережи. Он всегда звонил, если задерживался, и вчера, наверное, дозвониться пытался. А я у него заснула.

Надеясь, что не помешаю, я набрала номер дяди:

— Привет, ты вчера вечером звонил, я не слышала, — неуверенно попыталась я объяснить, все еще смущаясь, хоть он меня и не видел.

— Да, я понял, что ты заснула, Бабочка, набегалась на свежем воздухе, — с усталым смешком заметил дядя. – Предупредить вчера хотел, что уже не вернусь. Да, собственно, я уже подъезжаю к вам. Скоро будем завтракать. И, Бабочка, ты присмотрись, что тебе из вещей надо. Пора уже перебираться в город. Осваиваться. Август все-таки.

— Ой, — я даже заволновалась, представив, как мне надо будет начинать жизнь по-новой. Но заговорила о другом. – Анна Семеновна предупреждала, что сегодня опоздает, так что…

Анна Семеновна была пенсионеркой, которая жила в старой части этого дачного поселка и выполняла здесь приблизительно те же функции, что и Марина Олеговна у нас.

— Да, я в курсах, Бабочка, — еще веселей отозвался дядя, — потому везу пиццу. И все три штуки еще горячие…

Больше он ничего мог и не говорить. С громким «УРА!», я на ходу скинула майку и шорты, в которых обычно спала, и с переменным успехом прижимая к уху телефон плечом, натянула сарафан, оставленный на стуле с вечера. Пиццу я обожала. И дядя Сережа это прекрасно знал. И оговорка про три штуки была неспроста. Вообще, я не отличалась обжорством. Но пицца…

Увидев в окне, как начали отъезжать ворота перед машиной дяди Сережи, я нажала на отбой, разорвав связь, и помчалась на первый этаж, решив разобраться с вещами позже, после завтрака.
Но и потом я не добралась до сборов. Когда почти вся пицца была уничтожена нами двумя, и в последней коробке сиротливо лежали три оставшихся кусочка, дядя Сережа потянул меня «тратить калории», уговорив отправиться на прогулку. День, как и вся последняя неделя, был очень жаркий. И хоть мне не то, чтобы хотелось куда-то выбираться из «безопасного» убежища дома, в котором я по сути пыталась ото всех спрятаться, еще и при такой жаре, дяде отказать не смогла.

Разумеется, гуляли мы не одни. С нами везде и всюду ходили два охранника. Поначалу я очень смущалась и чувствовала себя некомфортно оттого, что каждый мой шаг проходит на виду у совершенно мне неизвестных людей. И я неоднократно выпытывала у дяди, для чего они нам? Ведь раньше он никогда