Бабочка

кофтами. И тем платьем, которое купила в день похорон.

Дядю это расстраивало. Он даже несколько раз пытался выменять у меня «обновки» на десяток новых ярких «одежек», да и в деньгах меня никто не ограничивал: с первого же дня дядя выдал мне карточку с очень приличным лимитом, который пополнялся каждый месяц. Но я все равно не хотела ничего себе покупать. Все еще проходила «стадию отторжения произошедшего», как утверждала школьный психолог.

Не знаю, все что могу сказать – я не чувствовала себя комфортно никогда и нигде. Ни в платье, ни в джинсах, ни в ванной, совершенно голой. Словно бы даже мое тело вдруг стало мне неудобным и не по размеру. Оно предавало меня, непонятно для меня сладко замирая от звука голоса дяди Сережи, или вдруг начинало сотрясаться панической дрожью, реагируя страхом на совершенно безобидные, казалось бы, раздражители. Оказавшись в городе после двух с половиной месяцев пребывания на даче, я вдруг обнаружила, что стала опасаться толпы и закрытых комнат, хотя никогда раньше не страдала клаустрофобией и совершенно спокойно пряталась от Лешки в подвалах и кладовке.

И все-таки сегодня я забрела в этот торговый центр, стараясь убедить себя, что в рабочий день посетителей совсем мало. Слишком виноватой себя чувствовала после утреннего истеричного поведения. Мне хотелось как-то это искупить. Как-то извиниться перед дядей. И целый день размышляя об этом вместо того, чтобы слушать учителей, я подумала, что до сих пор не подарила ему подарок.

И у меня, и у дяди Сережи дни рождения были в августе. Мой раньше на две недели. Мы даже шутили иногда, что в эти две недели разница между нами составляет не девятнадцать, а восемнадцать лет. Такая вот, катавасия. Просто, весело же.

Он подарил мне новый мобильный телефон: коммуникатор. Такой себе портативный компьютер и мобилка в одном. Наверное, не очень изящно, но столько функций и возможностей! Я была в восторге.

Сама же не смогла купить ему подарок на день рождения – тогда еще была на даче дяди, а по приезду… В общем, со всей суматохой подготовки и адаптации на новом месте, я ничего не купила. Даже не выбрала, что можно подарить.

И сейчас еще не знала, что ему может быть надо, потому и слонялась по торговому центру. В детстве было проще – я спокойно могла подарить рисунок, и знать, что ни за что не прогадаю, дядя Сережа безумно обрадуется. Сейчас же мне хотелось подарить что-то такое, необычное, что ли. Чтобы тронуть его, чтобы дядя знал – он для меня безумно дорог. И я очень жалею о том, что сейчас так себя веду. Но пока на глаза ничего подходящего не попадалось.

Где-то через полчаса, почти потеряв надежду обнаружить то, что мне приглянулось бы, я завернула в бутик аксессуаров. Бог знает зачем: и портмоне, и часы у дяди Сережи имелись. Хорошие, качественные, дорогие. Но мне очень не хотелось уходить с пустыми руками. И на одной из витрин я увидела это – мужской браслет из какого-то «супер сплава» (ну не особо я поняла, что и с чем там смешивали, чтоб этот металл получить). Простой, в виде не очень толстой цепочки, с плоско отшлифованными звеньями. Не то, чтобы дядя у меня отличался тягой к украшениям и обвешивался цепями и перстнями. И близко нет. Но этот, отливающий какой-то чернильной чернотой сплав и форма браслета мне очень понравилась. Сдержанно и строго.

По центру браслета имелась небольшая пластина, для надписи или гравировки, как объяснила мне консультант, которую можно сделать сейчас у них. Я думала над тем, что попросить выгравировать еще минут пятнадцать. Не придумала. И просто заказала гравировку, изображающую бабочку. С тыльной стороны, чтобы не видел и не знал никто, кроме дяди Сережи. Он же не девчонка, чтобы носить браслеты с рисунком в виде бабочек. Зато вроде как напоминание обо мне.

Мы даже успели заехать домой перед танцами, и я забежала в кабинет дяди, оставив коробочку с подарком на столе. А сверху записку: «Извини, мне, правда, стыдно за все мои психи. А ты — самый лучший. Всегда им был и есть. С прошедшим днем рождения! Бабочка»

Я очень надеялась, что он сегодня не задержится и, вернувшись, найдет мой подарок еще до того, как я вернусь с занятия.

Однако, как и многому другому из моих планов в последнее время, этим надеждам не суждено было исполниться.
Я занималась танцами с одиннадцати лет. Не так, чтоб думать о карьере или чем-то таком. Совсем нет. Мне просто это дико нравилось. Хотя и в конкурсах я принимала участие, пусть и не ставила себе за цель стать танцовщицей. Но я получала такой заряд энергии, позитива и настолько фонтанирующее настроение после каждого занятия, что никогда родителям не приходилось заставлять меня те посещать. Скорее умоляли пропустить хоть одно, если вдруг возникала такая необходимость.