Бабочка

За лето я не посетила ни одного. И даже не пыталась самостоятельно заниматься. Мне не хотелось и этого. Когда мы вернулись в город, на первое занятие дядя Сережа меня чуть ли не силком отвез – я все время находила повод отложить посещение студии. Но когда я снова попала в зал, когда услышала музыку – не смогла удержаться. Даже не вспомнила, почему же так сопротивлялась. Меня тут же подхватило и увлекло мое увлечение с такой силой, что дядя Сережа, просидевший на подоконнике всю полуторачасовую тренировку, наблюдая за мной, еще неделю шутил о том, как силой тащил «упирающуюся племянницу на танцы».

Конечно, было непросто сразу вернуться в строй, сказывался трехмесячный простой, но я понимала – сама виновата, и с удовольствием посещала занятия трижды в неделю. И здесь, в отличие от школы, легко и просто влилась в коллектив группы.

Вот и сегодня, радостная от того, что так удачно вышло с подарком, надеясь, что дядя будет доволен, я не танцевала – летала по студии. А во время десятиминутного перерыва, когда подошла к своим вещам выпить воды, позвонил дядя:

— Привет, Бабочка. На танцах? – сразу спросил он, видно слыша, что я задыхаюсь. Да и расписание мое знал.

— Ага, — бодро отчиталась я, одновременно жадно глотая воду, так, что треть разливала.

— Мне надо смотаться, решить дела, которыми твой отец занимался, — без дальнейших отсрочек «обрадовал» меня дядя Сережа. – Так что, ужинай без меня. Хорошо, если до завтра управлюсь.

Настроение упало сразу и капитально так. Что и пить уже не хотелось, и танцевать. И радости не осталось. Да и ясно стало, что сегодня дяде моего подарка не увидеть, и не узнать, что я старалась, и правда жалею.

— Ясно.

Я, правда, постаралась произнести это ровно. Но дядя Сережа или слишком хорошо меня знал, или просто прекрасно разбирался в людях.

— Бабочка, — он тяжело вздохнул. – Что, расстроил?

— Есть немного, — честно призналась я. – Без тебя плохо. И, знаешь, — я вздохнула, — прости меня, дядя Сережа. Я серьезно не хочу себя так вести, честно. Просто… Сама не знаю, что на меня находит, — высказала я все, что мучило меня целый день.

— Бабочка, ну ты даешь, не грузись, что я, не понимаю, что тебе нелегко? Всю жизнь заново строить… Не грусти, маленькая. И…- он замолчал на секунду. – Я попробую вернуться быстрее, но, сама знаешь…

— Дела, — закончила я за него.

— Дела, — согласился дядя с невеселым смешком. – Ладно, девочка, танцуй дальше.

И прекратил разговор. А я отставила бутылку и вернулась в центр зала, где преподаватель собирала всех для продолжения занятия.
После окончания тренировки домой не хотелось совершенно. Да и знала, что охранники поели, пока я подарок дяде на столе устраивала, а мне не хотелось сейчас есть, что часто бывало после танцев. Так что я бы с удовольствием осталась на еще одно занятие. Но преподаватель уходила. Седьмой час вечера, на сегодня у нее больше в расписании занятий не было. И я пошла бродить по студии, надеясь напроситься на любое другое, не просто же так они работали до десяти вечера. А мне сейчас без разницы было что осваивать: хоть брэйк, хоть танец живота, что угодно. Однако, оказалось, что на вечер в расписании значились лишь две группы по «танцам у пилона». Эротическим танцам я еще не обучалась, если честно, и в мыслях никогда не было как-то. Но так как ехать домой и сидеть одной, что за ужином, что над уроками – не хотелось, я подошла к женщине лет тридцати пяти, которая, похоже, и была преподавателем:

— А можно к вашей группе присоединиться? – уточнила я, не зная, как она относится к «новичкам», приходящим не с начала курса. – Я танцами уже шесть лет занимаюсь, захотелось сегодня что-то новое…

Женщина посмотрела на меня каким-то уставшим взглядом, полным хлопот, не связанных ни со мной, ни, вообще, с танцами. Пожала плечами:

— Ради Бога. Одно занятие – тридцать гривен, месяц – двести пятьдесят, по три занятия в неделю. Но если за месяц – оплата сразу. Администратору.

Я кивнула и сразу же пошла оплачивать. За месяц. Не знаю почему. Наверное, подозревала, что это далеко не последний раз, когда мне не захочется ехать в пустой дом.
Тренировка закончилась почти в половине девятого. Я буквально рухнула на заднее сиденье машины, ощущая, как непривычно дрожат руки и ноги в тех местах, о которых я и не подозревала даже после стольких лет занятий танцами. Усталость буквально окутывала меня, и было совершенно ясно, что ни до ужина, ни до выполнения домашнего задания я уже не доберусь. Ну и ладно, завтра утром все сделаю, не так и много там писать.

В своей спальне, оклеенной безумно красивыми серебристо-сиреневыми обоями (признаюсь честно, первую неделю после переезда я часами стояла у стен