Бабочка

и их рассматривала), я едва сумела добраться до ванной. Привалившись к стеклянной стенке душевой кабинки, впервые за последние часа три, я не могла не признать, что мое настроение опять поползло вверх. Горячий душ после такой нагрузки – это блаженство, серьезно вам говорю. Спать захотелось так, что глаза слипались сами собой.

И все-таки, я не устроилась на кровати. Не села и за стол, поддавшись укорам совести о невыполненной домашке. Ухватив за длинное ухо зайца, своего бессменного соседа по кровати, я натянула поверх майки халат и пошлепала босыми ногами по ковровой дорожке коридора. Дядя Сережа сказал, что до завтра не вернется. А мне, несмотря на усталость, было так грустно и одиноко, что хотелось хоть немного «ближе» оказаться к родному человеку. И казалось, что ничего страшного не случится, если я у него немного посижу перед тем, как возвращаться к себе и ложиться.
Сергей

Думаю, про себя парни меня проклинали и покрывали матом. Впрочем, их право, конечно. Главное, что вслух ничего не говорили и выполняли все, что я от них требовал с нужной мне быстротой. Да, я гнал их как коней. Не просто гнал, а выжимал из парней все соки, чтобы сейчас, в три часа ночи уже подъезжать к дому. Ничего, отоспятся. Зато вернулись в три раза быстрее, чем планировалось. Вот, могут же, если постараться.

Честно говоря, тихая и убитая грусть в голосе Бабочке, и то покорное согласие, с которым она протянула «дела», понимая, что я не могу не ехать – скребло меня изнутри все это время. И, блин, дела-то эти самые никуда не денешь. Но и так непросто все это давалось. И «психи» ее, как она сама это называла – да понятно же все, че я сам подростком не был? А тут еще столько всего свалилось. А Света даже прощения просила, пыталась извиниться.

Я очень хотел бы ей помочь как-то это проскочить. Сделать так, чтобы завтра она проснулась, уже прожив. Не забыв, но смирившись с тем, что изменить невозможно. Чтобы легче отнеслась к новой школе, наплевав на интриги детворы, и думала о том, чего хочет от будущего. Чтобы ее глаза снова начали гореть огоньками и светиться оптимизмом. Конечно, за границу я ее пока не смогу отпустить. Просто не был уверен, что сумею гарантировать безопасность: чужая страна, свои законы и порядки, никакой тебе крыши и своих связей среди ментов. А Малого так и не нашли. И от залетного наемника там, за бугром, мне ее не так и просто будет уберечь. Во всяком случае, не так, как здесь.

И я уже сказал Бабочке об этом. Не с такими аргументами. Но пока и не было видно, что она сама хочет куда-то от меня уехать. Кажется, наоборот, Света даже обрадовалась, что может остаться и учиться здесь. Пусть и не определилась пока с универом. Но это не беда. Пусть выбирает хоть самый крутой. Оплатим, чтобы она ни захотела изучать.

Сегодня же меня интересовало только то, как быстрее вернуться. Я уже представлял, как обрадуется моя Бабочка, когда спустится завтракать и увидит меня. С самого утра, а не вечером, как я обещал. А я расспрошу ее о танцах, на которых Света вчера задержалась, если верить отчету парней, что ее охраняют. Может, конкурс какой намечается. И быть может, мы все-таки сумеем продвинуться еще немного вперед в налаживании новой жизни. Может, ей хоть на кроху легче станет.

Махнув рукой ребятам, отпуская их отдыхать, я бросил документы, которые мне передали, на столик в гостиной и пошел к лестнице. Завтра гляну. Суть дела я уловил, завтра устроим и свяжемся с кем надо, а нюансы пусть мои юристы изучают. Сейчас же мне дико хотелось просто завалиться в кровать и выспаться. Тем более, если я хотел позавтракать с Бабочкой, спать оставалось часа четыре-пять, не больше.

Тихо, чуть ли не на цыпочках пройдя коридор, как подросток, возвращающийся домой с поздних гулянок, чтобы не разбудить Свету, я добрался до своей комнаты. Свет не включал. Зачем, и так знаю каждый сантиметр. С облегчением сдернул с шеи галстук, следом за ним на пол отправился и пиджак. А вот дальше – застопорился. Потому что поднял голову и ошалел, тупо уставившись на кровать.

В моей постели спала женщина. Молодая. Блин, девушка. Это было совсем странно. Я никогда не привозил телок к себе. Не хватало еще. Мест достаточно, чтобы еще дом кому ни попадя светить. И сейчас вообще не врубался: кто это и чего она забыла в моей кровати? Почему-то первая мысль была, что это какая-то подстава. И кто-то пытается влезть. Ясное дело, самой очевидной кандидатурой организатора такой подставы виделся Малый. Хоть и других вариантов хватало. Очень тихо, чтобы ничего под ногами не хрустнуло и не скрипнуло, я отступил к комоду и в боковом отделе нащупал ствол. Холодная тяжесть привычно легла в руку. Так же тихо сняв рычаг предохранителя, я подошел впритык к постели.

И понял, что совсем сбрендил.