Бабочка

взбесился просто, говоря с ней, это когда она спросила про минет. Меня реально взяла такая злость, просто бешенство. Не знаю почему, но я решил, что какой-то малолетний урод пристал к ней, подкатил с таким предложением. Еле сдержался, чтоб не сказать, что сейчас приеду и голыми руками задушу того, кто к моей Бабочке с таким в тринадцать лет подкатил. Но ни одной мысли о том, как она может такое сделать или воображаемых картин, вызвавших бы у меня сексуальное возбуждение, это не вызвало. Я хотел просто ее уберечь и защитить от всего в мире.

Зато сейчас я был просто каменный, и меня реально трясло, будто не мужик, трахнувший кучу баб, а пацан, который и одной еще не лапал.

Если бы еще вчера узнал, что на мою Бабочку тридцатишестилетний мужик засматривается, блин, убил бы. Сто пудов бы убил извращенца. А с собой что сейчас сделать? Как на нее смотреть теперь? В глаза Свете?

Еще три стакана виски ни на сантиметр не помогли мне продвинуться в мыслях о том, как жить теперь и что делать. Я выкурил пачку сигарет, прикуривая одну от другой, и чувствовал себя так, будто глаза сейчас вылезут из черепа. А придумать ничего не мог.

И почему-то только сейчас заметил темно-синюю коробочку с серо-стальной полосой по центру и записку, написанную торопливым, но округлым и четким почерком моей Бабочки: «Извини, мне правда стыдно за все мои психи. А ты — самый лучший. Всегда им был и есть. С прошедшим днем рождения! Бабочка»

С прошедшим… она и правда мне ничего не дарила, но какая разница, главное, что сама понемногу приходила в себя. Зачем мне еще какие-то подарки? А все равно, вдруг появилось любопытство, и даже это ненормальное желание и ярость на себя отошли на второй план. Отложив тлеющую сигарету в пепельницу, уже полную окурков, я большим пальцем руки откинул крышку.

Угодила. Или угадала. Или просто знала меня так хорошо, что не ошиблась. Мне пришелся по вкусу этот простой, но четкий браслет из металла. Я крутил его так и эдак минут десять, понимая, что мне нравится его текстура и плотность. А потом обнаружил небольшую гравировку. Бабочка. На тыльной стороне пластины. То ли случайно, то ли задумано тем, кто создавал этот браслет, получалось так, что когда защелкиваешь браслет на руке – пластинка чуть смещалась и гравировка оказывалась не по центру, а как раз над точкой, где бился пульс. Словно бы она и до этого не была у меня в крови.

Бабочка-Бабочка. Что же мне теперь делать?
Глава 5

Света

Не знаю, что разбудило меня в этот раз. Может, непривычное ощущение того, что я выспалась? После лета нелегко было подскакивать в половине седьмого, чтобы успеть и собраться, и позавтракать, и доехать до школы. Видно потому — пробуждения каждое утро казались каторгой. А сегодня – ничего подобного. Я проснулась с удовольствием, только ноги немного замерзли отчего-то.

Стоило мне открыть глаза – все прояснилось. Я снова заснула в комнате дяди. Ясное дело, не прихватив с собой будильник. Точно проспала, и уже, наверное, опаздываю. И даже не укрылась – все думала: посижу еще секундочку, и пойду к себе.

Подозревая, что могу пропустить первый урок, я вскочила с постели. И вот тут все стало «жужас-жужас», как любил иногда говорить Лешик, пока был маленький.

На полу у кровати валялся пиджак и галстук дяди Сережи.

Этих предметов одежды точно не было вечером, когда я пришла. Значит, он приехал раньше и все-таки обнаружил мою дурацкую привычку сидеть, да и спать в его комнате. Что он подумал? Почему не разбудил? Рассердился? И если знал и, допустим, решил, что в этом нет ничего страшного, почему утром не разбудил, зная, что я могу опоздать?

Мучимая всеми этими вопросами и совершенно не имея представления о том, как же отреагировал дядя, и что мне ему сказать, я решила – терять нечего. И пошла сама его искать, потуже затянув халат и прихватив бессменного зайца в качестве «моральной поддержки».
Сергей

Я так и не заснул этой ночью. А может, и отключался периодически на пару минут, точно не буду утверждать. Мозг окутало алкогольными парами почти так же, как весь мой кабинет – сигаретным дымом. И самое смешное, почему-то только тогда, когда двери открылись и на пороге показалась Бабочка, у меня в мозгу появились две несуразные мысли: почему она, вообще, спала у меня в спальне? Своя не нравится? Или еще что-то случилось? Спохватился, называется. И вторая: что надо же было ее в школу будить…. Только поздно, часы показывали половину девятого. Уже опоздала. И тут я не справился с обязанностями опекуна.

Я поднял голову и в упор глянул на нее, надеясь, что все это – ночное наваждение, уже ушло. Растворилось в алкоголе.

Ни хрена.

— Привет.

Прогоняя эти глупости из моего мозга, Света