Бабочка

всего самого светлого и счастливого в жизни. Мое желание заботиться о ней и холить, оберегать Свету никуда не ушло и не стало меньше. И мне стоило помнить об этом. Сосредоточиться на том, что она вроде как моя племянница. Придушить неадекватные порывы собственного тела, выбить эту дурь из своей головы. И позаботиться о Свете.

— Ясно, — хрипло выдал я и кивнул. В голове пробило, словно врезал кто-то прикладом по виску. Неужели похмелье? Рановато что-то. – В общем, ты как, поедешь еще в школу?

Бабочка скривилась.

— Поеду. Язык пропустила, но это не страшно, на математику зато успею.

Я кивнул, вновь скривившись от боли.

— Удачи. Я пошел тогда спать. Вечером расскажешь, как у тебя дела.

Поднявшись, я направился к двери, а на пороге притормозил, почему-то зацепившись за одну деталь, которая только сейчас оформилась в мозгу:

— А что это ты, Бабочка, ко мне по имени и не обращаешься? – удивился я, поняв, что последнее время, уже довольно долго, недели три, она все больше безлико «тыкает». А раньше только и слышно было «дядя Сережа то, дядя Сережа это…». – Может я тебя чем-то все же обидел, что ты меня так опускаешь?

Бабочка замерла на своем краю стола и зачем-то облизнула губы. Опять посмотрела сквозь длиннющие ресницы. И откуда у нее такие? Нарастила, что ли. Сейчас эта мода дурная. Или они у нее всю жизнь такие были? И тут улыбнулась, хитро так, что больше не на мою Бабочку, а на лукавую лисичку стала похожа:

— Да я просто и не подумала, Сереж, что можно без всех этих этикетов, так привыкла с детства. Но ведь точно, сейчас многие и родителей по имени называют. Да и я уже не маленькая. Чего нам церемониться, — и пока я несколько ошалело пытался придумать, чего возразить и как вернуть прежнюю дистанцию, чтоб и ее не обидеть, и себя отрезвить, она спрыгнула со стола. Подошла ко мне и сама крепко обняла, легко коснувшись губами щеки. – Я очень рада, что тебе подарок понравился, я долго выбирала, правда, Сережа, можешь у охранников спросить. Даже в магазине ради этого час бродила. – Она одарила меня еще одной ослепительной улыбкой. – Ладно. Я побежала. До вечера.

И махнув на прощание, она буквально выпорхнула из моего кабинета, оправдывая свое имя и позабыв на столе пенсионера-зайца. А я пытался врубиться, сам ли настолько протупил, усложнив себе задачу. Или тут было еще что-то такое, чего я раньше в своей Бабочке не замечал? Вообще, вот такое ощущение, что я очень много проморгал за последнее время. Или это от виски и возбуждения я сам себя накручиваю?

Но, рухнув лицом на подушку, четко отдавая себе отчет, что стараюсь глубже зарыться в простыню, которая пахла совсем не моим одеколоном, я вспомнил ее взгляд. И ясно осознал, что надо бы обмозговать это серьезней. Только усталость, бессонная ночь накануне и полбутылки виски вырубили надежнее удара по голове, оставив все мысли на потом.
Света

Я понятия не имела: что на меня нашло, и как я на такое решилась? Как додумалась такое сказать дяде? Сереже? Да, я думала об этом с того случая на речке, каждый раз спотыкалась на этом обращении, и как он верно заметил, начала просто «тыкать», хоть и понимала, что могу этим задеть. Но и вернуться на прежний стиль общения не всегда получалось, хоть я не стала его меньше любить. Скорее, эта любовь менялась. А меня и пугало, и будоражило это понимание.

И то, что сегодня он имел в виду вовсе не то, как я вывернула – понятно и глупому. Но я не удержалась – такая возможность, и Сергей не казался в настроении спорить или возмущаться. Собственно, сразу было видно, что он жутко устал. И прилично выпил. И оттого, что я этим воспользовалась, совесть немного ворчала.

Но все равно – настроение вдруг стало таким замечательным, что я взлетела в свою комнату, собралась за десять минут, впервые рискнув натянуть ярко-зеленый свитер из «тех», старых, что были из жизни «до» прошлой весны. И даже осознала, что сегодня дважды вспоминала и Лешу, и родителей – и не разрыдалась, не впала в депрессию. Да, было ощущение горя и печаль. Но уже чуть легче.

Это осознание добавило мне еще больше оптимизма. Потому я буквально сбежала на первый этаж, отказалась от завтрака, который предложила приходящая домработница, Арина Михайловна. Согласилась на бутерброд ее же изготовления. И в компании своих постоянных охранников, спокойно попивающих кофе (видно, пользуясь моим опозданием), поехала в школу.

Здесь не обошлось без разговора с завучем. Такие были правила в этой школе – опоздал, на дальнейшие уроки допускают только с письменного разрешения начальства. Я всю дорогу думала, что сказать в свое оправдание. А потом решила не заморачиваться и обойтись правдой. Почти: дядя поздно вернулся из командировки. А я его ждала. Вот утром