Бабочка

со мной. Я тебе помогу, если что, освоиться.

— Да, нет, — Катя растерялась, похоже. – У меня ничего не получится. Я в жизни не танцевала.

— Давай, — зачем-то подбивала я ее. – Будет весело. Веселей, чем просто сидеть дома и ждать брата с тренировки. Разве не ты мне только что говорила, что замкнутость не помогает?

— Я, — признала Катя с тяжелым вздохом. – Ладно. Но если я буду смотреться дурочкой, моя месть окажется страшной, — сощурила она глаза и пригрозила мне наманикюренным пальцем.

Я рассмеялась. Второй раз за эти полчаса.

— Окей, договорились. И не бойся. Видела бы ты меня вчера, когда я на первом занятии на пилоне пыталась удержаться. Чувствовала себя коровой, пытающейся забраться на березу, как в анекдоте, серьезно.

Тут уже рассмеялась Катя. Но глянула с большим интересом:

— Ты же на современные танцы ходишь, или я не поняла?

— Да нет, поняла, это меня вчера занесло на лишнюю тренировку.

— Покажешь? – похоже, ей стало любопытно.

— Если на основную тренировку со мной пойдешь, — я протянула ей руку, словно предлагая заключить сделку.

— Договорились, — Катя пожала мои пальцы.

Так у меня появилась первая подруга в новой школе. Думаю, Сергей обрадуется, когда я ему вечером об этом расскажу.

Не растеряв ни капли своего хорошего настроения, я пошла на следующий урок, предварительно обменявшись с Катей номерами телефонов.
Глава 6

Света

Танцев у меня сегодня не было, так что домой вернулись довольно рано. Единственное место, куда я зашла, попросив водителя остановиться — аптека. Не знаю, все ли так делают, но в нашей семье на следующее утро после «хорошего расслабления» папы, которое хоть и не часто, но все же случалось, мама всегда приносила ему лекарство от похмелья. Причем народные методы мамой не уважались, для своего мужа она доверяла только официальным лекарствам. И меня учила тому же, ведь роль, отводившаяся нам (женщинам) в семье на тот момент, и уготованная в будущем мне лично – украшать и облегчать жизнь родных и близких. Причем, мама умела это делать виртуозно, не унижаясь до раскрашенной «куклы», в которых так часто превращались жены обеспеченных людей.

Я же не то, чтобы старалась во всем следовать ее наставлениям в этом вопросе, но азы усвоила. Потому и пошла в аптеку. Не знаю, беспокоилась ли мама о самочувствии Сергея, когда он «расслаблялся» вместе с папой. А для меня это оказалось важно. Да и сейчас-то о нем вообще некому кроме меня позаботиться. И такой поступок казался мне совершенно естественным. Даже мысли не мелькнуло, что тот может быть не воспринят или неуместен. После того, сколько Сергей выпил прошлой ночью, я сомневалась, что он уже проснулся. Наверняка спит еще. И для меня было совершенно нормально позаботиться о нем. Наверное, так же, как естественным был для него тот факт, что опеку надо мной должен взять он, и никто другой.

Мы оба заботились друг о друге, только каждый в меру своих сил и возможностей.

Именно потому, отставив свою сумку в прихожей, я проинспектировала, что оставила нам Арина Михайловна на обед и ужин, набрала полный стакан воды и с двумя пакетиками препарата тихо пошла в комнату Сергея. Он действительно еще спал, оправдывая мои ожидания. Лежал щекой на подушке, закинув руки вверх.

Тихо, стараясь не шуметь и ничего не задеть (а еще не очень глазеть на его плечи и спину, которые не укрывало одеяло), я осторожно поставила стакан на тумбочку. Туда же пристроила пакетики. Чтобы он проснулся, открыл глаза и сразу увидел. На минуту поддалась искушению, скосив глаза и все же глянув на Сергея.

Вот странно: два месяца назад мы вместе купались в речке, валялись на пляже – и мне даже в голову не приходило его рассматривать. То есть, я смотрела, само-собой, но как-то совсем не так. Как на кого-то близкого и знакомого. А сейчас он словно стал для меня вовсе непривычным и новым. Хотелось каждую мелочь заметить, рассмотреть. Вспомнить, есть ли у него родинки? Где? Изучить каждую черту, каждую линию малейшей мышцы, чтоб навсегда запомнить, с закрытыми глазами и в кромешной темноте, на ощупь узнать. А еще – хотелось его татуировку рассмотреть. Я точно знала, что она у него была. На груди. Но как-то никогда не присматривалась, словно стыдилась.

Мама не одобряла татуировок, говорила, что их делают или бандиты, или идиоты. И красивого в них ничего нет. И смотреть на такое – незачем. Правда, когда я замечала, что дядя Сережа ни один, ни другой – она только кривила лицо и хмыкала. Но мне все равно было неловко рассматривать, да и возможность такая выпадала нечасто – Сергей редко оставался без рубашки, футболки или майки. Так что мне казалось, что татуировка с волком, но деталей я не помнила. А может