Они познакомились когда ей только исполнилось восемь месяцев, а он вернулся домой после срока. Она его боготворит и советуется о том, что нравится мальчикам, а он называет ее «Бабочкой», обожает, когда она улыбается и строит для нее комнату в каждом своем доме. Хотя до семнадцати лет она никогда у него не останавливалась. А еще — он ее дядя… Во всяком случае, так официально считается.
Авторы: Горовая Ольга Вадимовна
то, что Бабочка мне не говорит ни слова.
Полный абсурд, конечно. У нее начался бронхит, который буквально в течение суток перешел в пневмонию, несмотря на то, что я сразу выдернул из постели врача, у которого Света профилактически наблюдалась с момента переезда. Я отвез ее в больницу для анализов и рентгена, проследил за всем, чтобы точно быть уверенным, что для ее лечения делается абсолютно все, и все равно немного не успел.
Хреновый день. И ночь. И вся неделя, если честно. Нам с ней конкретно не везло.
Но, ладно, сейчас ей уже становилось лучше. Сегодня, на третий день болезни, температура не поднималась выше тридцати семи и четырех. Антибиотики внутривенно явно помогали, врач не соврал. Казалось бы – причин, чтобы мозг рвало – больше, чем достаточно, а меня буквально трясло от того, что Света все это время молчит.
Нет, она не отворачивалась, если я заходил в комнату, не отодвигалась, если садился на постель. Наоборот, старалась залезть ко мне на руки. И за эти дни немало часов проспала, лежа у меня на груди, в то время как мы оба старались делать вид, что из ее руки не торчит иголка с трубкой, по которой медленно стекают капли лекарства. Знаю, что вел себя непоследовательно и по-дурному, но у меня не было сил отстраняться, настаивая на том, что эпизод после ее возвращения был помешательством сознания. Я не мог отказать Свете в своем тепле, силе и поддержке. Своей любви, которую стоило бы запихнуть поглубже, по-хорошему. Не мог остаться за гранью отношения «любимого дяди». Я преступил эту черту тогда, и сейчас то и дело срывался, принимаясь покрывать поцелуями ее лицо, волосы, веки, когда у Бабочки держалась лихорадка. Я обнимал ее, позволяя полулежать, опираясь на меня, когда ее так мучил кашель, что Света задыхалась. Не мог просто потрепать ее по плечу, сказав: «ты поправишься» и довериться только медперсоналу. Честно говоря, хоть я сам ни черта не смыслил в медицине, мне казалось, что все эти люди в халатах ее угробят, если я не буду постоянно следить за ними и всем, что они делают Свете.
Вероятно, уже через пару часов этого наблюдения и врач, и медсестры были не прочь угробить меня самого. Но я платил им очень хорошие деньги, так что они терпели, хоть и выразительно косились в мою сторону.
Плевать я хотел на их взгляды.
У врача, кстати, была теория касательно молчания Светы. Он считал, что похищение и пребывание в руках Малого, пусть и настолько кратковременное, вполне могло спровоцировать сознание подростка замкнуться и стараться таким образом отгородиться от ужасов внешнего мира. Тем более после недавней смерти родителей. Чтобы защититься.
Не знаю, может он и был прав. Меня же сам факт этого молчания просто доканывал.
И будто этого всего было мало: началась другая чехарда. Пресс-секретарь СБУ обратилась ко мне с разрешения своего руководства и благоволения Мартыненко, с просьбой позволить журналюгам снять репортаж о «доблестной работе спецслужб, спасших мою бедную племянницу». Силовики хотели рекламы и высокого рейтинга в глазах общества. Ясное дело, я не мог отказать, после того, как Мартыненко мне помог. Только Свету снимать не позволил. Впрочем, журналисты вполне удовлетворились моим раздраженным рыком, что она болеет и видом врача, снующего по дому.
Как я уже упоминал, неделя у нас была кранты, какая неудачная.
Этот репортаж, который весь вечер крутили общегосударственные каналы, увидели родители Динки. И тут же принялись обрывать все телефоны в доме, угрожая мне страшными карами за то, что я «втянул девочку в бандитские разборки». Обещали подать апелляцию об опекунстве и забрать ее у меня. Ага, не на того скалились. Я их послал, неожиданно радуясь тому, что Света из-за своего молчания не отвечала на вызовы по мобильному. Хоть в глубине души не мог не признать – родители Дины были не так уж и неправы, обвиняя во всем этом меня.
Только этим дело не ограничилось. Наверное, чтоб совсем вытравить у меня остатки хоть какого-то положительного настроя и отношения к реальности, принялись звонить друзья Светы. Они даже порывались прийти, проведать ее. Но и врач запретил визиты, и сама Света написала им смс-ки, что пока не в состоянии общаться. Даже с Катей по телефону не поговорила, хоть и поблагодарила за ее поступок письменно. И если Катерина с Костей вполне этим удовлетворились, каждый день присылая сообщения с приветами, то Артем решил блеснуть «джентельменством».
Он прислал ей цветы курьером, пятнадцать кремовых роз с запиской.
Все по высшему разряду, как и положено. И придраться не к чему. Молодец парень, видно, что не продешевил, старался. Хотя мог бы приложить побольше фантазии и выяснить, что розы Света не особо любила. Но это мелочи, ладно.
