Бабочка

не придушил эту пигалицу. Пригрозил, что если она додумается сказать такое ребенку – серьезно пожалеет. Мне плевать было на ее «профессиональное» мнение. Главное, я видел – когда Света танцует, она будто летать начинает. В каждом ее движении виделось и ощущалось такое удовольствие и радость от танца, какое никакой талант не подарит.

В последний раз я следил за ее тренировкой, когда заставил Бабочку вернуться к любимому увлечению в этом августе. Так что сейчас собирался с удовольствием понаблюдать за ней. Да и потом, существовал в моем решении определенный расчет – после танцев у Светы всегда было великолепное настроение. И я собирался этим воспользоваться.

Однако то, что предстало моим глазам, стоило открыть двери, из-за которых звучала музыка, заставило меня забыть обо всех этих мыслях и расчетах. Это зрелище сбивало с толку и выбивало дух. А так же начисто сметало все здравые решения, которые я принял. Зато так взбудоражило мозг и тело, что на какие-то мгновения я застыл на пороге, ошеломленно глядя на Свету.

Наверное, весомую долю в моей реакции сыграло то, что все эти дни я упрямо пытался убедить себя – она ребенок. Она все еще ребенок. И тот срыв, та моя ненормальная реакция, поведение и желание – мои бзики и проблемы. Я знал, что все не совсем так. Но все равно твердил это себе круглыми сутками. Но то, что я видел сейчас – растоптало все эти убеждения.

Она не была ребенком. И как бы я ни хотел себя заново убедить в этом, как ни старался самообмануться – после подобного зрелища такой фокус у меня никогда уже не выйдет.

Моя Бабочка танцевала. Да.

Но танцевала такие танцы, которых я никогда в ее исполнении не видел. И, видит Бог, меньше всего хотел бы увидеть еще полгода назад, скорее предпочел бы себе глаза выдрать. А сейчас – не мог отвернуться. Даже не моргал.

Я понимал, что именно вижу. Блин. Не из лесу же вышел. И не из какой-то глухой деревни. И не первый раз любовался на стриптиз. Но елки-палки! Это же моя Бабочка…

Честно говоря, глядя на ее движения, на то, как изгибается под музыку ее тело, облаченное лишь в короткий топик, оголяющий живот, и лосины – у меня взрывался мозг. В прямом смысле. Не оставалось умных и правильных мыслей. Ничего, кроме четкого знания, что это – моя женщина. Все в ней – только мое! И этот живот… Ладно, признаюсь, я бредил им не меньше, чем ощущением прикосновения к волосам, к шее Светы. Не знаю, может ли быть фетишем часть тела, но я определенно дурел от ощущения, когда накрывал ладонью, пальцами ее живот. Когда гладил, ощущая пупок. Как же мне хотелось повторить этот путь языком, губами, кто б знал!

Света меня пока не увидела. Она продолжала самозабвенно танцевать, плавными движениями словно обвиваясь вокруг стула, которым, очевидно, пыталась себе компенсировать отсутствие шеста.

И вот тут, на этой мысли, на фоне дикого желания, пульсирующего сейчас не только в моем паху, но даже в черепе, меня накрыло еще одной мыслью, вызвавшей просто дикую ярость.

Черт возьми, но ведь это была моя девочка! Моя Бабочка! Человечек, которого я оберегал и лелеял, защищал от всего мира и его грязи всю ее жизнь.

Так, какого лешего, она сейчас танцует стриптиз?!

Для чего? Для кого? Перед кем собирается вот это вот демонстрировать, а? В том клубе перед какими-то пьяными и обкуренными придурками, которые потом будут дрочить, вспоминая ее танец?

Впервые в жизни, наверное, что-то, что сделала Бабочка, вызвало во мне бешенство. Ярость. Дикую, едва контролируемую. И пусть краем сознания я понимал, что львиная доля этой злости – ревность и злоба на самого себя, не так уж отличающегося от тех воображаемых придурков, не мог подавить, не сумел успокоиться. Да и то, что последние недели две я находился на постоянном взводе, как физически, так и психологически, видимо, дало свою долю в этом срыве всех предохранителей.

Внезапно ощутив какую-то потребность в движении, понимая, что не могу больше стоять, нуждаюсь в объяснениях, я быстро пересек комнату и выключил музыку.

Бабочка, наконец-то обратившая внимание на мое присутствие, с радостной улыбкой выпрямилась. И уже даже хотела что-то сказать, судя по всему.

Даже в таком настроении ее улыбка, ее радость, растеклась по моему телу почти физической сладостью.

Но тут, видимо, Света заметила мое состояние. И недоуменно нахмурила брови.

— Сережа? – неуверенно окликнула меня Бабочка. Чуть задыхаясь, видимо, после танцев. Провела рукой по лбу, вытирая капельки испарины. Румяная. Горячая, с влажными волосами, липнущими к такой же влажной коже на ее шее. С капельками пота на груди. На этом обалденном животе. Она выглядела так, как могла бы выглядеть после секса. После секса со мной.