Бабочка

займутся воспитанием Светы, с радостью возьмут на себя опеку, едва я сообщил им о трагедии. Мололи что-то про неудобство для такого закоренелого холостяка, про мое полное неумение воспитывать детей. Тем более подростков. Тем более девочек. Ясное дело, все это они пытались сказать корректно. И жевали сопли, давя на то, что Света – единственное, что осталось у них.

Ага, хрен им на постном масле, а не мою Бабочку. Никому она не достанется. Конечно, придется переиграть все планы. И ее, и те, что Сашка строил на будущее дочки. Но я просто не могу ее теперь никуда выпустить, не то, что позволить выскользнуть из круга моего влияния и силы. Свету я уберегу любой ценой. И в вопросе ее безопасности ничего не будет значить ничье мнение, кроме моего. Потому сразу после похорон мы едем на дачу, где она будет под полной охраной. А потом переберемся ко мне полностью.
Глава 2

Света

Когда машина въехала в ворота нашего дома, я все еще плакала. Не знаю, со мной впервые такое случилось, но я просто не могла прекратить. Не получалось справиться со слезами. Казалось – все, поняла, выплакала, успокоилась и можно вытереть щеки. Но стоило сделать глубокий вдох – и все начиналось заново. С воздухом, я словно по-новой захлебывалась слезами, и вновь принималась рыдать.

Не уверена, но кажется, дядя Сережа, к тому моменту уже усадивший меня к себе на колени, серьезно забеспокоился. Он даже раз велел водителю остановиться и «сгонять в аптеку за какими-то пилюлями, чтоб успокоить меня». Я хотела возразить и сказать, что все нормально. Но не справилась и с этим.

Правда, и глотать таблетки дядя меня пока не заставлял. Только крепко обнимал и гладил по голове, будто понимая, насколько мне больно. И понимал, я уверена, ведь и он потерял всю семью, кроме меня. Мы с ним оба всех потеряли.

На этой мысли я начинала рыдать еще больше и цеплялась за рубашку дяди Сережи. Он, кажется, не возражал, что уже весь перепачкан моими слезами и, якобы, водостойкой тушью, находившейся на пике популярности среди девчонок нашего класса. А я у мамы на нее столько денег выпросила…

Любые мысли о родителях или брате заставляли меня сжиматься комком.

Дом произвел такое же впечатление. Он просто перестал быть моим домом. Вот, вроде, я только утром выбегала на этот двор, вымощенный красивой разноцветной плиткой по какому-то правилу фэн-шуя, обожаемого мамой. Только несколько часов назад плюхнулась на заднее сидение такси, которое всегда вызывала для меня Марина Олеговна, наша домоправительница, повар и нянька по совместительству, если папы не было, чтобы подбросить меня до школы. Все было точно так же. И совсем по-другому. Я еще не могла тогда понять, что же не так. Просто испугалась. Для меня дом вдруг показался таким же мертвым, как и все, кто жил здесь со мной.

— Мы останемся здесь сегодня на ночь? — всхлипывая и шмыгая носом, чтобы не добавить к разводам на рубашке дяди еще и свой истеричный насморк, я глянула на такую же заплаканную Марину Олеговну, вышедшую на крыльцо, едва мы въехали.

— Нет, Бабочка, ты просто собери те вещи, которые тебе больше всего сейчас нужны. Остальные нам привезут позже. И поедем туда, где я остановился.

— Хорошо, — мне стало легче.

Я не знала, куда мы направляемся. Обычно дядя жил у нас, когда приезжал. И тем более понятия не имела, почему в этот раз он решил найти другое жилье. Но мне, и правда, стало легче от мысли, что я не должна буду бродить по комнатам и спать в доме, где все буквально пропитано ароматом духов моей матери, одеколоном отца, и пеной для ванны, которой обожал обливаться Лешка. Я бы просто не выдержала этого. Не сегодня.

В этот момент у дяди Сережи завибрировал мобильный. Телефон звонил все то время, пока мы ехали, но он не поднимал. Сейчас же ответил:

— Да. Хорошо. Понял. Ладно. Работайте, — совершенно непонятно для меня, лаконично пообщался он с кем-то.

И глянул на меня все с той же непроницаемой грустью:

— Похороны будут завтра, Бабочка. В десять. После этого мы сразу отсюда уедем. Будешь собираться – подумай, что тебе еще нужно. Составь список для Марины Олеговны. Я пришлю кого-то, и все привезут на дачу.

Я кивнула, при этом понимая, что не в состоянии сейчас думать. Мысли, они словно расплывались в моей голове, расходились кругами, как на воде, когда в нее бросаешь камешек и наблюдаешь. Никакой четкости и ясности. И все-таки я надеялась, что постараюсь.

На пороге дома мы разделились: дядя Сережа крепко прижав меня к себе напоследок и, прошептав на ухо «держись, моя маленькая», пошел на кухню. Я слышала, как он о чем-то начал разговаривать с Мариной Олеговной.

Меня же ждал второй этаж и мои вещи. Только вот я совсем не знала, что брать. Если честно,