Бабочка

мог перестать улыбаться, слушая Бабочку. Даже плечо болело не так сильно (хоть я и отказался пить аналгетик) от ее рассказов и жизнерадостного счастья, казалось, искрящегося и через телефон.

И как раз в этот момент, предварительно постучав, в кабинет вошел Николай. Мне достаточно было посмотреть на лицо помощника, чтобы составить представление о его новостях. Тем не менее, проговорив в трубку:

— Хорошо, Бабочка, я скоро приеду, — я нажал на отбой и требовательно глянул на Николая. – Ну?

— Все. Драка в карцере. У одного из задержанных оказалось лезвие, которое недосмотрели при задержании, — отчитался помощник.

Я кивнул, отпуская Николая и сохраняя отстраненный вид.

Испытывал ли я удовлетворение?

Да. А чего лукавить. Наконец-то можно было расслабиться и немного успокоиться касательно безопасности Бабочки.

Но почему-то я остро ощутил разницу этих двух минут своей жизни: прошлой – разговора с Бабочкой и ее дилеммы о выборе шоколадной конфеты, и нынешней – где по моему приказу устранили человека, повинного в убийстве моего брата и племянника, похищавшего Свету, покушавшегося на меня.

Очередная поворотная точка. Такая же, как вчера, когда я увидел ее в дверях своей спальни и в момент отбросил все сомнения и препятствия.

Я и она.

Два разных мира. Две непересекающиеся вселенные, которые, тем не менее, все-таки однажды стали одной. Не вчера, и не сегодня, если говорить откровенно. Гораздо, гораздо раньше.

В конце концов: вся ее жизнь прошла со мной. А Света, может и не до конца понимая, что именно собой представляет моя реальность, лишь интуитивно догадываясь и что-то понимая по последним событиям — не отвернулась и продолжает любить меня.

Я не впервые задумывался об этом всем. И все же, сейчас мои мысли кардинально разнились от прошлых – я не собирался отталкивать или кому-то отдавать свою Бабочку. Обойдутся.

Перебирая вместо четок звенья браслета, подаренного Светой, я четко знал, что она моя. И это больше не ставилось под сомнение.

Конечно, от этого решения и понимания никуда не делись другие проблемы, которые я не хотел бы на нее переносить. С самого первого момента нашего со Светой «знакомства» я старался сделать ее жизнь идеальной. Настолько, насколько мог и сам себе это представлял. Да, пару раз я прокололся. И оба раза за этот год.

И все же, мне казалось что, несмотря на смерть родных и то долбанное похищение, Света еще не погрузилась по уши в мою реальность. Пусть и пыталась делать вид, что это нормально, когда кто-то спит с пистолетом под подушкой. Она старалась, но не понимала до конца. Не просочилась, не пропиталась этой грязью и смрадом, которыми я изгадился по макушку.

И не надо оно ей. К счастью, я обладал всеми средствами, чтобы исправить свои же промахи и снова превратить жизнь своей хрупкой и изящной Бабочки в сказку. Создать для нее самую идеальную из всех идеальных жизней. И гори все остальное синим пламенем, но именно этим я и собирался заняться. Да. И искренне наслаждаться вместе со своей Светой.

Именно потому просто отодвинув на задний план холодное удовлетворение от расплаты с Малым, я снова достал телефон и позвонил Бабочке (откровенно наплевав на то, что отрываю ее от общения с подругой).

Определенно, что-то в наших отношениях изменилось кардинально. Я точно больше не хотел быть тем, кто делит ее хоть с кем-то. У меня имелись на нее монопольные и приоритетные права, а остальные пусть ждут:

— Ты сосну или ель хочешь на Новый год, драгоценная моя?

Я усмехнулся, когда в трубке возникла пауза, наполненная лишь ее дыханием. Мне точно нравилось подразнивать и заставлять трепетать свою Бабочку. Но все-таки, собравшись с мыслями, видимо, Света ответила. С таким энтузиазмом и радостью, словно мы не говорили меньше пяти минут назад:

— Мне все равно, — чуть приглушено, видно шифруясь от Катерины, откликнулась моя Бабочка. – Просто живую хочется, чтоб ощущение настоящего праздника.

— Хорошо, будет тебе настоящая, — моя усмешка стала еще шире.

Я готов был это организовать. «Настоящий праздник»? Пожалуйста. Хоть Деда Мороза со Снегурочкой, если Света пожелает. Все равно, именно я это ей всегда и организовывал. Динка считала, что нечего детям голову забивать выдумками про всяких волшебников и чудеса, пусть с детства разбираются, что к чему в этом мире. Я велел ей заткнуться когда Свете исполнилось два года, и сам нашел людей, сыгравших для моей Бабочки новогоднее представление. И так же следил, чтобы брат делал это во все последующее годы, пока ей не исполнилось восемь. Дергал Сашку и ради Леши, не позволяя брату расслабляться. Но все же, настаивал не так, как со Светой.

Так