Бабочка

что, если ей хотелось настоящего Нового года на даче – я не видел проблемы. Организую. И плевать, что плечо пульсировало противной тягучей болью.

Еще раз пообещал, что скоро приеду в ответ на явную озабоченную претензию в голосе своей девочки, когда она поинтересовалась «сколько еще я собираюсь там торчать, когда мне лечиться надо?». И прервал соединение. После отчета Николая мне здесь сейчас действительно больше нечего было делать.
Света

Когда Сережа заговорил о празднике, меня вдруг осенило, что ему-то подарка у меня нет. Тут же в голове завертелись мысли. Ни одной толковой, что характерно, ни единой нормальной идеи. Зато очень четко вспомнилось, как долго я тянула с подарком на его день рождения. Совсем не хотелось и в этот раз так затягивать.

— Свет, что-то случилось? Что твой дядя сказал?

Голос Кати заставил меня отвернуться от окна, к которому я отошла во время разговора с любимым. Видимо подругу насторожил мой ступор.

— Ничего, все нормально. Что скоро вернется, — я улыбнулась, тщательно взвешивая каждое слово.

Не хотелось случайно или по небрежности сказать что-то не то. Выдать его. Или нас. Все его доводы и замечания все же достигли цели и заставили меня думать о том, что и как люди видят. И хочу ли я им что-то показать. Даже самым близким.

Катя расслабилась.

— Тогда мы будем с Костей собираться, — поднялась она с ковра, на котором мы расположились полтора часа назад в окружении сладостей. – Ему так и так еще на тренировку надо, а я собиралась в это время подарок все-таки купить. А то стыдно как-то, оставить брата без подарка, — подмигнула мне Катя, прошептав это все.

Я улыбнулась шире. И даже стало спокойней, что не только у меня подобные заботы с праздничной суматохой.

С трудом отцепив Костю от виртуальных боев на экране и только благодаря напоминанию о надежде на него всей футбольной команды, которую он никак не может подвести, мы попрощались. Друзья уехали, а я вернулась все к тем же мыслям.
Несмотря на обещание, Сергей домой не торопился. Я нервничала. Но и звонить как-то стеснялась. В конце концов, у меня были весьма смутные представления, что именно и где Сергей сейчас делал. Зато догадок и домыслов – море. И опасаясь ему помешать или отвлечь, только раз рискнула написать сообщение.

Сергей перезвонил. Сказал, что немного задержится, появились еще какие-то дела, но это ненадолго. И я, стараясь чем-то отвлечься так как осталась одна, а выходить из дому все еще не могла, засела за своей ноутбук. Даже без какой-то особой цели: новости посмотреть, музыку новую послушать. А потом увидела фото, которое вдруг зародило одну идею.
Сергей

Хоть проблема с Малым была и решена, снимать охрану сейчас могло оказаться не особо разумным поступком. И все же, мне не хотелось никого посвящать в те вопросы, которые касались бы Бабочки. Это относилось и к организации для нее Нового года. Слишком щекотливой и опасной была данная ситуация. Слишком многозначительной. И о всей этой многозначительности не стоило знать другим, однозначно. Хотя, действительно смешно, но еще полгода назад, попроси меня Света встретить с ней Новый год вдвоем – я без проблем бы согласился, не заметив в желании Бабочки ничего эдакого. Да и что странного: ведь у нас с ней не осталось никого родного, с кем же еще, как не друг с другом нам проводить такие праздники? Но сейчас я-то знал, что смотрю и думаю о ней вовсе не как о племяннице. И о ее чувствах был осведомлен великолепно. Потому, с параноидальной уверенностью, выработанной еще на зоне, шифровался, подозревая, что и другие, кто задумается о таком времяпрепровождении, могут увидеть в этом празднике намного больше. То, что никому знать не следовало.

Потому своим охранникам я дал выходные на праздники. Правда, пока оставил ребят, присматривающих за Светой. Она вчера очень обрадовалась, когда узнала, что может уже свободно выходить из дому. Не уточнила причин, по которым это стало возможно. Зато сообщила, что ей и правда надо попасть в город, отделавшись смутным и обтекаемым упоминанием «подарков», хоть и допускала, что их приобретение окажется непростой задачей тридцать первого. В общем, я не хотел, чтобы она бродила по городу одна, без присмотра. Мало ли. Береженного и Бог бережет.

Потому, когда сам в полном одиночестве уехал на дачу, чтобы установить купленную вчера сосну, оставить продукты и хоть немного прогреть дом, готовя к вечеру, был более-менее спокоен, что Бабочка под присмотром. И тем больше я насторожился, когда около полудня один из ее охранников позвонил мне. Казалось бы, для этого нет причин. И уж совсем я был огорошен, когда этот самый охранник обратился ко мне с вопросом, должны ли они как-то реагировать на