Бабочка

— вдруг призналась Бабочка. – Даже не помню, кажется, после завтрака ничего не ела еще.
Таким образом, совместными усилиями, через пятнадцать минут мы таки оказались перед телевизором, с мигающей огоньками елкой, с горячей пиццей, холодным шампанским и горой мандаринов. Глава государства что-то говорил на заднем фоне, а я развалился на диване, который мы раздвинули, и с удовольствием следил за Светой. Она лежала тут же, рядом, упираясь локтями в диван, уже проглотив два куска пиццы с молниеносной скоростью. Стонала, что сейчас лопнет и вертела в пальцах дольку мандарина, со смехом рассказывая о том, как ей на самом деле было страшно решиться на татуировку. И что она даже повалила небольшой столик с подсобными материалами, когда садилась на указанное мастером место. Так ноги тряслись. Но ей настолько хотелось меня удивить, и выразить, насколько я для нее важен, что пришлось собраться с силами и вытерпеть.

Меня радовало понимание, что в итоге у нее остались от всего этого только веселье и радость. Какой-то кураж. Потому как мне самому было не особо комфортно слушать о ее страхе, и какой-никакой, но боли. Но внешне я благосклонно улыбался, ероша ее волосы рукой, и наслаждался теплом кожи Светы, прижавшейся к моему боку. А она, уже совсем ничего не стесняясь, то и дело целовала то мои плечи, то щеки. Периодически сама попадаясь в плен моих рук и губ.

Такой Новый год не был для меня привычным. Прошлый я встречал в ресторане с “партнерами” и нужными людьми. Как и многие другие. Кроме тех немногих нескольких раз, в которые удавалось вырваться к брату и провести Новый год в кругу семьи. Но те праздники, пусть и замечательные, полные тепла и почти искренней радости практически всех, все-таки отличались от этого. Нашего с ней личного праздника, одного на двоих.

Обалденный опыт. Я точно хотел бы его повторить. И не один раз. А каждый праздник проводить с Бабочкой и какие-то свои, совсем новые, с ней создать. Судя по искристому блеску глаз Светы — она не будет против такой моей идеи.

На столе, между полупустой коробкой из-под пиццы и нашими бокалами лежала уже раскрытая праздничная коробка с моим подарком Бабочке. Хотя, можно было сказать, что это подарок нам обоим — две путевки в Словению на ближайшую неделю со второго января. И обошлись они мне “ой”, как дорого, учитывая, что бронь на этом курорте начиналась едва ли не в августе. А я потребовал в турфирме достойный отдых “начиная с послезавтра”.

Можно было, конечно, выбрать банальную Турцию: и проще с вариантами, и без такого напряга. Но я прекрасно знал, как сильно моя Света любит зимние праздники, и что с большим удовольствием она нырнет в сугроб, катаясь на лыжах, нежели в бассейн, спасаясь от жары.

Да и шанс встретить кого-то знакомого именно в том городе, не относящимся к самым популярным направлениям среди наших, был намного меньше. А мне хотелось просто отдохнуть со Светой, не думая обо всем остальном, чего у нас с лихвой будет по возвращению.

Бабочка безумно обрадовалась. Ей самой хотелось просто тихо и спокойно от всего отдохнуть. Слишком много всего случилось с нами за этот год.

Так что, с истории о татуировке, мы переключились на планы отдыха и то, что следует забрать, и как все организовать. Причем, мы так увлеклись этим, что едва не пропустили тот самый важный момент, когда начался бой часов.

— Ай! С Новым годом! — спохватившись, с восторгом прокричала Света, схватив свое шампанское.

С веселым звоном она чокнулась им о мой бокал.

— С Новым! — согласился я так же весело.

И, дождавшись, когда Бабочка отпила первый глоток шампанского, надавил ей на плечи, притянув к себе и крепко поцеловал, не дав даже сориентироваться. Шикарно. Что еще надо для самого настоящего праздника? Да и шампанское в таком варианте подачи мне понравилось куда больше, чем в бокале.

— М-м-м, — ничего более вразумительного Света не смогла ответить.

Но это “м-м-м” — простонала с удовольствием, так что я сделал вывод, что шампанского ей не жалко, и решил продлить поцелуй.
— Сереж?

Спустя минут тридцать, почти задремав опять после того, как проглотила еще один кусок пиццы, и даже соблазнилась парой не особо любимых ею виноградин, совершенно не глядя на продолжающий бормотать телевизор, Света вдруг подняла голову с моей груди.

— Мм? — ответил Бабочке ее же “фразой”.

Честно говоря, и сам уже начал дремать, и без разницы, что праздник. Мой праздник, постоянный теперь, сопел последние десять минут у меня на груди.

— Сереж, а что теперь будет?

— В смысле, драгоценная моя? — заставив себя полностью открыть глаза, я внимательно посмотрел на Свету.

— Наверное, не так просто будет это скрывать? А показывать…