Бабочка

ли он, вообще? И что мне делать? Как ему помочь, как его найти?

Смс от него сначала порадовало, потом ввергло в пучину паники. А после: служило единственной надеждой мне, ободрением и ориентиром. Той причиной, которая останавливала и удерживала каждый раз, когда я уже почти бронировала авиабилет. Заставляла ждать его дома.

И я ждала. Даже в университет перестала ходить, предупредив куратора, что у меня семейные проблемы. Не отвечала на звонки Кати, игнорируя подругу. Снова, как и когда-то давно, просто не в состоянии была говорить хоть с кем-то. Тем более, что о наболевшем не смогу проронить и слова. Но Катерину таким было не остановить. И через четыре дня она приехала ко мне домой.

Мы не особо часто встречались в последнее время, больше переписывались по мейлу или в мессенджерах. Я продолжала утаивать правду о наших отношениях с Сергеем, а у Кати своя личная жизнь наладилась: она уже два года встречалась, да и жила с местным парнем. Они собирались пожениться через полгода, и она планировала даже остаться в Чехии навсегда. Костя же, наоборот, размышлял о том, чтобы “двинуть глубже в Европу”. В общем, интересная современная ситуация: общались мы с Катей каждый день, а не виделись уже пару месяцев. Потому и всполошило ее мое молчание. И подруга примчалась ко мне.

Я не хотела этого, вроде. Но если честно, сейчас откровенно признаю и ей говорю — не знаю, как бы пережила все то ужасное время, если бы Катя не появилась на моем пороге, и не принялась сразу пытаться меня встряхнуть. Наверное, мой вид в тот момент поверг Катерину в шок. Я ничего не ела три дня, меня тошнило от страха. Только кофе пила, боясь проспать весточку от любимого. Так что и не спала почти. И оттого — была истощена и физически, и морально.

— Светка, ты что? Что с тобой? — опешила Катя, когда я, открыв двери, даже не поздоровалась.

Развернулась и пошла в глубь квартиры, к дивану, где оставила телефон, когда рванула к двери. Меня душили слезы. На какое-то мгновение я поверила, что это вернулся Сережа. Ничего остальное меня не интересовало. Даже Катя.

Однако в выпускном классе школы мне, по-видимому, повезло встретить действительно настоящую подругу. Скажу честно, я не задумывалась об этом, отдаляясь от Кати, чтобы быть с Сережей.

Не дождавшись от меня ответа, подруга сама вошла, закрыла двери, разделась и подошла ко мне. Пару секунд посмотрела, ничего не говоря. После чего присела на корточки, чтобы заглянуть в мое лицо, наверное, потому что я не поднимала взгляда. Протянула руки, обхватила мои ледяные и дрожащие пальцы:

— Света, что с Сергеем? — медленно и внятно спросила меня Катерина.

И меня словно взорвало. Рыдания, которые три дня душила, вырвались, разрушили истощенный контроль. Меня всю затрясло, и я буквально застонала в голос, захлебываясь плачем.

— Я не знаю! — закричала бы, если бы могла. А так только хрипло простонала. — Не знаю, что с ним и где он. Ничего не знаю. Уже три дня…- и снова захлебнулась плачем.

— Тише!

Катя подхватилась и обняла меня руками Я даже не понимала до этого момента, что меня трясет всем телом.

— Тихонечко, Света.

Попыталась она как-то меня успокоить. Но я просто не могла остановиться. Весь страх и боль, все отчаяние выплескивались из меня с этим плачем. И Катя сдалась. Села рядом, продолжая обнимать меня, пока я плакала. А потом, минут через десять, когда я хоть немного успокоилась, принесла воду.

— Спасибо, — не решаясь поднять глаза на подругу, шепнула я. Горло болело после этого рева. Глотнула. — Как… — я все же посмотрела прямо на подругу. — Как ты поняла, что дело в Сергее?

Катя скорчила гримасу. Забрала у меня стакан с водой и опять села рядом.

— Свет, ну я же не слепая, и не глупая. Я же видела, что вы… Ну, как вы смотрите друг на друга, как говорите. Или молчите… Я так с Янушем своим молчу, слова не нужны, — она подняла руку и отвела от моего лица грязные и растрепанные волосы. — Это не мое дело. И я не осуждаю.

Видно, заметив страх в моих глазах, поспешила Катя успокоить.

— Не могу, честно говоря, хоть когда впервые дошло, и стало страшно. Это же… ну… не принято такое. Такие отношения. Но ваши чувства… Они просто прут из вас, прости за слово, — Катя даже попыталась мне улыбнуться. — Не могу осуждать, когда вас вижу. Особенно тут, вы, наверное, меньше прятать это стали…

Я хмыкнула и опустила лицо в ладони. Не знала, что сказать. Не могла справиться с новыми слезами, которые набежали, когда я столько поняла о своей подруге. Оценила ее в полной мере.

— Он не мой дядя, — тем же хриплым шепотом призналась в том, что давно, наверное, можно было Кате сказать. — Не родной. Его усыновили, еще когда ему два года было. Мы женаты. Уже третий год…

Катюша