Бабский мотив

наконец выдавила я. — Я эту Уршулю, как её там… Бялку…
— Белку.
— Все равно, пусть будет Белка, не знаю, в глаза её никогда не видела и не верю, чтобы особа такого уровня могла заинтересовать тебя, поэтому прекрати морочить голову себе и мне!
— О её уровне, — резко перебил он меня, — ты не имеешь ни малейшего понятия, зато уровень твоих поступков переходит все допустимые границы.
У тебя даже недостаёт мужества сказать правду!
Вот тут меня чуть не хватил кондрашка.
Я словно окаменела. Ну нет, я не унижусь до объяснений и оправданий. Если он верит в весь этот бред, значит, я девять лет жила в страшном заблуждении. Я чудовищно ошиблась в человеке, которого сделала основой своей жизни, которому верила, который, как я полагала, должен встать на. мою защиту, даже если весь мир ополчится против меня! Которого я, к тому же, любила… Как видно, глупо и незаслуженно.
Вместо того чтобы обсудить со мной эту идиотскую травлю, подумать, проверить все, этот напыщенный баран принял за истину все гадостные сплетни! Да ещё и требовал от меня признаний и оправданий. Господи, может, он с ума сошёл? Может, это не я демонстрирую вульгарное сумасшествие, а он — умственное вырождение?
Я замолчала, решив сама провести следствие, хотя тошно мне было, как на свалке. Уникальная мерзость: доказывать, что ты не куча дерьма!
Я предпочла бы даже доказывать, что я не верблюдица. Или не перуанская лама.
Первым делом я надумала сменить гардероб.
От пальто могла освободиться, — слава богу, потеплело, а пальто у меня было единственное.
Зато имелись два плаща и две куртки, в том числе одна утеплённая и со съёмным капюшоном. Уже кое-что. На каком-то вещевом рынке я купила синюю юбку, темно-синий жакет и водолазку.
Сверху можно даже самую лёгкую куртку накинуть. Пусть я заледенею, но каждый день буду одеваться по-другому и стараться, чтобы с утра мой собственный муж фиксировал, как я выгляжу.
Я сразу поняла, в чем главная трудность: у меня не было списка моих безобразий. Одну дату я запомнила точно: девятнадцатое февраля, спасибо шефу, ещё три можно было вычислить из разговоров со Стефаном и Яцусем. О скандале в обществе мафиози можно выяснить у администрации казино. Но о датах остальных моих дебоширств узнать не удастся.
Моя задача — алиби. Идеальное и легко проверяемое алиби. Если я торчала в зале суда или по очереди допрашивала трех свидетелей, а при этом одновременно крушила посуду в кабаке или скандалила посреди улицы, ясное дело, что кто-то из двух явно была не я. Сопоставить показания тех, кто меня видел… .» Минутку! Только теперь я поняла, что никто из моих собеседников лично не присутствовал при этих поучительных зрелищах. Ни мой муж, ни Яцусь, ни шеф, ни пани адвокат Стронжек. Каждый только что-то слышал, каждому что-то пересказывали.
Интересно, кто же этот доносчик? Он один или их несколько? Муж упёрся и ничего не скажет, шефа и спрашивать нечего, остаются Яцусь и пани Стронжек.
Яцусь уже проковылял по тернистому пути своего запутанного дела, так что появилась возможность отловить его и вытянуть правду. Я попросила его задержаться после работы.
— Яцусь, помоги мне, — взмолилась я. — Я тут как загнанный зверь, будь благородным рыцарем. Скажи, кто тебе трепал о моих выходках в баре, как его, «Типун»?
— «Тайфун», — поправил Яцусь, с интересом глядя на меня. — Никакой тайны тут нет: персонал, барменша, гардеробщик, официантка…
Но ведь…
Тут он прикусил язык, а я тем временем лихорадочно соображала. Наверняка персонал бара не мчался сломя голову ни к моему мужу, ни к шефу. Значит, кто-то ещё.
— Что «ведь»? — рассеянно спросила я.
Яцусь поморщился.
— Н-ну.., вообще-то бар «Тайфун» — это уже история. В промежутке ты успела доставить публике немало других роскошных развлечений.
Какая тебе разница, кто о чем говорил? Ты ведь должна отдавать себе отчёт, что люди будут мыть тебе кости, разгульная прокурорша — это же просто халва в шоколаде для любого сплетника.
Не хочу учить тебя уму-разуму, я тоже не святоша, но ты своими руками вяжешь себе петлю на шею. Мазохизм в тебе проснулся или как?
Я почти обрадовалась.
— Вот именно! Все равно, где я была и что делала, меня не удивит даже вытрезвитель…
— В яблочко!
— Ты о чем?!
— Тебя не так давно забирали в вытрезвитель. Должно быть, в полной отключке была, если ничего не помнишь.
— Господи… И что?
— Ничего. Они тебя отпустили из жалости, один мент мне рассказывал. Прокурор в вытрезвиловке — это уж компрометация всех органов власти. Он был в шоке и спрашивал меня, каким» чудом тебя ещё не выгнали с работы.
Я молчала с полминуты, пытаясь