Бабский мотив

же объяснила — сердце подсказывает.
— А её подруга?
— Что «подруга»? Подруга не летела, иначе я бы её видела…
— О господи! Я про ту блондинку, что в машине с убитой сидела! Ты же что-то там говорила о подруге, разве нет?
— Ах, это! Ну да, говорила; Подругу надо обязательно найти.
— Минуточку! — перебил нашу перепалку Томек. — Я не могу сообразить, вы о которой?
Подруг Барбары я совершенно не знаю!
— Нет, мы о подруге покойницы. Какая-то мутная личность.
Томек напомнил, что знакомство водил только с живой Борковской, покойницу видел от силы пару раз и в её интимной жизни совершенно не ориентируется., Тут меня снова осенило.
— А если кто-то поручил покойнице весь этот маскарад, а она стала впадать в гротеск, то заказчику такое могло не понравиться. И ему надо было усмирить актёрку, пока история не выплыла наружу…
— Ну и что? Чего ему бояться?
— Живая Борковская могла дать ему по морде, — предположила Мартуся.
— Может, и так, — согласилась я. — А что за тип этот её разведённый муж? Вдруг ему только нужен был предлог для развода? О, смотрите скорей!
Нет, за окном появился не подозрительный муж, а всего лишь коты, которые в балетных па на заборе превзошли самих себя. Фоторепортёр бросил единственный взгляд и мгновенно отреагировал, щёлкнув несколько снимков прямо из окна и ахая от восторга. При этом он, правда, уронил себе на колени часть снеди из тарелки. С салфеткой наперевес к нему кинулась Мартуся.
Небольшая уборка благотворно повлияла на её умственные способности, потому что она моментально сделала выводы из нашего разговора.
— Ничего не поделаешь, ты должна найти двух этих типов! — резюмировала она. — Мужа живой и сожителя покойницы.
— А почему я? Следователи и без меня их выловят.
— И ничего нам не скажут, правильно? А я так не хочу! Это я нашла труп и желаю все знать!
Я тоже желала, поэтому предложением соблазнилась. У меня ведь есть ещё окольная тропка — через прокуратуру…
В тот же вечер, энергично подгоняемая Мартусей, я позвонила своей подруге Ане.
— Конечно, я тоже кое-что слышала, — сразу же поделилась Аня. — Вся адвокатура и суд просто гудели от возмущения. Хочешь творить безобразия, твори на здоровье, но не так открыто и нагло! Я вообще-то немного знаю эту Басю Борковскую, правда очень поверхностно, мы с ней сталкивались, когда она только пришла в прокуратуру, она мне тогда писала протоколы.
Должна тебе признаться, что таких протоколов у меня никогда больше не было за всю мою карьеру. Они настолько разительно отличались от нормы, что их никак не забудешь.
— В худшую сторону отличались или в лучшую?
— В лучшую, естественно. У Борковской прекрасный польский язык. Представляешь, я впервые в жизни с удовольствием читала судебные протоколы! Обоснование приговора на их основании у меня просто само собой получалось. И чтобы умная, интеллигентная женщина могла устраивать безобразные сцены?.. Как-то не верилось. Здесь явное недоразумение!
— Причём страшное недоразумение, — усердно поддакнула я. — У неё были какие-нибудь друзья?
— Не знаю. Она ведь перешла в районную прокуратуру… К тому же после всех сплетён…
Знаешь, Ханя мне с этими скандалами все уши прожужжала. Ах да, ты же не знаешь Ханю: она тоже из судей. Так вот, Ханя этой историей буквально жила. Она мне напомнила, что вместе с Борковской работал такой Яцусь. Яцусь Жигонь, я его знаю, племянник прокурора Весоловского, мы с ним даже играли когда-то в бридж.
Уже само имя говорит, что человек он симпатичный, его никто даже Яцеком не зовёт — только Яцусь. Хочешь познакомиться?
— Хочу, дико и бешено! С ним можно как-нибудь договориться о встрече?
— По-моему, да. Яцусь работой себя не утруждает. Но способный и умный. Я ему передам, а ты записывай телефон. Как я понимаю, что-то происходит?
— Ну. Ещё бы! Если труп находят на моей помойке… До вас это ещё не дошло, пока мучается первая инстанция, — И естественно, ты?
— А как же! Такая оказия!
— Ну хорошо, я тебе обеспечу Яцуся.
Мартуся велела повторить ей каждое слово из телефонного разговора, после чего ужасно расстроилась.
— Никуда я не уеду! Ой нет, я должна ехать… Слушай, позвони, когда договоришься с этим Яцусем, а я примчусь. Или запиши на диктофон! Я тебе оставлю свой.
— Опомнись, какой прокурор согласится на магнитофонную запись?!
— А ему обязательно об этом знать? Хотя ты права: такую громадину, как мой, не спрячешь… Ну хорошо, тогда позвони мне сразу после разговора!
Мартусю утешала только мысль, что в любом случае она приедет ко мне через несколько дней.

В