Бабский мотив

столик, на мой взгляд отлично годящийся для бриджа. Такая красота пропадала ни за понюшку табаку, потому что за столиком сидели два человека и явно не играли в бридж.
Я окаменела — в точности как статуя средних лет рядом со мной, — во все глаза всматриваясь и вслушиваясь в спектакль, что разыгрывался на моих глазах.
Одна из женщин, сидевшая к нам в профиль, была светлой блондинкой, а вторую, темноволосую, я видела только со спины, а когда она поворачивала голову — виднелся ещё и край щеки.
Перед девушками стояли три бутылки. Я опознала коньяк, виски и чистую как слеза родимую водяру. Кроме того, на столе имелась батарея разнокалиберных рюмок и стопок, в том числе один огромный фужер. Блондинка, совершенно пьяная, размазывала по физиономии слезы, сопли и макияж, а темноволосая, явно более трезвая, была так занята подружкой, что не обращала внимания на окружающий мир.
Склерозом я пока не страдаю, исповедь Барбары Борковской крепко засела в моей памяти, и я поняла, что передо мной вторая жена, знаменитая Уршулька, а рядом с ней — Зеня из бухгалтерии. А кто ещё это мог быть? Ведь самая главная подружка Уршульки лежала в морге, на работе Уршуля общалась только с Зеней, а остальные бабы её не любили.
— Ну что такое, что? — повторяла Зеня. — Ну скажи наконец? В чем дело? Что ей от тебя нужно было?
Уршулька шмыгала носом и продолжала мазюкать физиономию потёками туши, не в силах выговорить ничего членораздельного. Зеня налила ей виски в стопку с коньяком.
— Я Домбровская, Ядвига, — прошептала женщина возле меня, продемонстрировав тем самым, что моё присутствие не ускользнуло от её внимания.
— Хмелевская, Иоанна, — машинально представилась я, тоже шёпотом.
Кто такая Ядвига Домбровская, я догадалась мгновенно: пани Ядзя, которая нянчилась с детями Барбары!
— Да не понимаю я ничего, — настаивала Зеня. — Чего она на самом деле от тебя хотела?
Ну говори же!
— Де-е-е… — невнятно провыла Уршулька. — Де-е-енег!
— Денег? За что?! Ведь ты же её больше не просила прикидываться Барбарой! Раньше ты ей
платила — это понятно, но сейчас-то за что?
— Что.., чтобы переста-а-ала!
— Чтобы она перестала изображать Барбару?
Всхлипнув совсем уж неистово. Уршулька кое-как донесла до рта стопку. В голосе Зени послышались нотки ужаса:
— А если ты ей не заплатишь, она будет и дальше продолжать. А на что ей это? Ведь и так уже никто не верит! В конце концов дойдёт до НЕГО!
— Вот.., вот и-и-именно!
— Она хотела ему сказать?!
— Е-е-если я ей не дам де-е-енег…
— Гос-с-поди Иисусе! И ты только поэтому?! Ну и дура! И ведь нашла где — возле дома той самой Хмелевской!
— Она.., она.., упе-е-ерлась…
Потрясённая Зеня смолкла. Схватив бутылку, плеснула водки в рюмку из-под коньяка и залпом выпи-га. Потом перевела дух.
— Откуда ты волыну-то раздобыла? На базаре купила, что ли?
Уршулька снова молча закивала.
— Грит, е-если у неё не будет, то и у меня не будет… — отчаянным усилием воли выговорила Уршулька по собственной инициативе. Видимо, под влиянием алкоголя она становилась болтливой.
— То есть если ты ей не заплатишь, то и у тебя мужа не будет, — догадалась Зеня.
Уршулька энергично закивала и попыталась подпереть подбородок ладонями, что у неё не очень получилось — локти разъезжались по столу.
— Со вчерашнего дня так кочегарит, — прошептала пани Ядзя.
Я подумала, что уж повод у Уршульки точно есть, но промолчала, чтобы не спугнуть подружек.
Зеня явно ещё не все разузнала.
— И ты привезла её туда на своей машине, дурища этакая, да? Думала, что заподозрят Барбару?! Да ведь тебя наверняка видели!
— Не-е… никто…
— Да брось ты, так не бывает, чтобы никто никого не видел. А я тебе с самого начала говорила, чтобы ты с ней не связывалась! Я обо всем догадалась, но чтобы ты её укокошила, мне и в голову не пришло! Надо было дать ей денег!
Уршулька разразилась целым потоком слез.
— А она.., она грит.., грит, ему все-о-о скажу… Для прико-ола… У меня денег уже не было…
Сте. — .Сте… Стефан стал спрашивать, куда.., куда мне сто-о-олько… Она к де-е-етям лезла… Над душой стоя.., стояла.., как привиде-е-ение…
Теперь уже Зеня закивала.
— Ну вот, теперь, похоже, понимаю. Пиджак ты подкинула ей домой, а ключи?
Даже в профиль было ясно видно, что до Уэшульки уже не все доходит.
— Так ведь у тебя остались её ключи, — повторила испуганная Зеня. — Ты что с ними сделала? Они у тебя до сих пор?
Бессмысленный взгляд Уршули красноречиво свидетельствовал, что так оно и есть.
— Мать честная! А пистоль свой? Выбросила?
Глаза Уршульки