Бабский мотив

мотивов у меня в жизни не было — чтобы кто-нибудь пришил сообщника в благодарность за помощь. А у нас именно так и получается. Давайте я как-нибудь с вами частным образом побеседую, вдруг что-нибудь и пойму из всей этой каши. У меня ещё остаётся надежда, что, может, это все Борковский организовал…
Я вас предупреждаю, что раскрываю вам самые страшные тайны следствия, и если вы хоть словечком…
Я презрительно фыркнула. Бежан поперхнулся, потом продолжил:
—  — Но Борковский слишком часто и надолго уезжал в Швецию. При таком раскладе ему нужен был сообщник, лучше тоже баба, потому что ни один мужик на свете не справился бы с такой галиматьёй. Я всерьёз подозревал Борковского, но теперь понял, что ошибался. Вы можете мне объяснить эту историю?
— Без проблем. Хоть сей момент. Хочу обратить ваше внимание на одну мелочь, а именно на явление под названием человеческая глупость.
Я сейчас все объясню, только вам надо выключить разум и опираться исключительно на чувства. Вот что вы больше всего на свете ненавидите и что обожаете страстно? Тараканов, полицию, чеснок, рыжих, грозу, скоростные лифты, тесные коридоры, игру на флейте…
Я готова была перечислять до утра, но меня очень некстати перебили. В кухню вдруг вторглась Зеня, пьяная конечно, но на ногах стояла, да и остатки здравого смысла у неё кое-какие уцелели. При виде многочисленного общества она застыла на пороге.
— А-а-а-а, эт-то вы, — она ткнула пальцем в Гурского. — Эт-то хр-р-ршо! У неё тут есть конь.., ик! ..як. Занач-ка. Вы найдёте, а? Я все скажу, тут всего много.., и мне не нравится!
Найдите коньячок…
Все на миг оторопели. Бежан молча смотрел на Зеню, а Гурский бросился рыться в шкафчиках в поисках коньяка. Пани Ядзя не выдержала, поднялась из-за стола и вытащила бутылку из отлично ей известного тайничка.
Зеня, не проявляя ни малейшего желания возвращаться в гостиную, уселась за кухонным столом и взглядом поискала какую-нибудь ёмкость. Пани Ядзя милосердно вынула из рук пьянчужки солонку и подсунула ей маленький стаканчик, который в стародавние времена называли «англичанкой». У меня самой тоже есть такая стопка, ещё довоенная.
Зеня в качестве собеседника признавала; только Гурского.
— Вам скажу! — по секрету прошептала она ему. — Это уже давно было, года два назад, я сама, если честно, хотела его закадрить, но он — как стена. Ему плевать, я с ним сижу или старая Земянская, она уже на пенсию уходила. Я ему все равно что мопс или кошка рядом.., или такой большой с бородой… Маркс, что ли.., или коза…
Вот ему безразлично, и все тут. Как слепой. А Уршулька упёрлась. Это он такой из-за жены, грит, а я ему, грит, жену из головы выбью… А мне интересно, как это у неё получится. Она негрозовор.., неразговорчивая была, из неё чего-нибудь вытянуть — как воду из камня выжимать. Но человек не скотина, ему поговорить все равно хочется, иногда и у неё словечко-другое вырывалось. А мне интересно… За наше здоровье! Вы чего не пьёте? Вы и меня за такую же шалаву держите, что ли? Вы меня не ув-в-вжаете?! И все из-за проклятого Стефана…
Верная своему намерению подождать с вином до дома, я с бешеным интересом смотрела этот спектакль. Гурский бросил на Бежана отчаянный взгляд. Бежан таинственным жестом дал ему понять, чтобы он подыграл пьяной Зене. Пани Ядзя мигом сообразила и подсунула ему вторую «англичанку». Откуда у них столько довоенного ширпотреба, каким чудом он уцелел?! Может, они родом не из Варшавы, в провинции такие вещи дольше сохраняются. Гурский решительно налил себе, подлил Зене, поднёс стопку к губам и даже немного выпил.
Зеню это удовлетворило.
— А потом эти сплетни пошли, — продолжала она. — Улька со слезами, мол, она не хочет, чтоб до Стефана дошло, а все это враньё. Она с этими слезами около него крутилась, пока он не спросил, в чем дело. С компьютером она ва-а-ще не могла работать, она тупая как корова, а в койке — профессионалка. Нет, я всего не помню. Тут словечко, там словечко. Я сначала не верила, потом Улька мне проговорилась, у неё подружка такая есть, которая покрасилась в рыжий цвет, под Барбару… И такие штуки выделывала…
Я сначала на жену Борковского посмотрела, потом эту Фелю увидела. А она даже не знала, что я знаю… Тут ещё этот Метек, жених её, мне в жилетку сопли вытирал, что второй такой на свете нет… Кыз-зел глупый.., а, чего говорить, каждый мужик от круглой попы глупеет… Не-её, я не выражаюсь, это по жизни правда. Она вроде в койке страшно необыкновенная, я эту дуру спрашиваю, чего и как она делает, а у неё только ухмылка на роже такая.., того… И чего, вы сами её на этот предмет не проверили? Ну что вы за мужик после этого! За наше здоровье!
Комиссар Гурский уже не смотрел на начальника, а усердно исполнял