Бабский мотив

служебные обязанности.
Зеня была в ударе.
— Вы думаете, она мне чего-нибудь сказала?
Фигу с маком! Я сама обо всем догадалась, а потом ей же все и выложила, так она меня всеми святыми заклинала, чтоб я рот на замке держала, потому что этот дурак уже за ней бегал. Вот мамой клянусь, не знаю, как она все это устроила! Задницей у него перед носом крутила, что ли? Умом не понять! Ну, потом он на ней женился, и мне даже эту Барбару жалко было, а потом думаю: и на кой ей такой кретин… Лучше уж безработица.., то есть безмужница.., а Барбара — молоток, все у неё поправилось.
Умная баба. А тут это убийство. Я ничего не знала, пока люди не стали перешёптываться, а потом вы пришли, вот я и решила, что Барбара этой Феле секир-башка устроила. А вы меня тут про Ульку спрашиваете! Я к Ульке и помчалась, и на тебе! Не Барбара, а эта гадюка — убийца, мало ей было, что она Фелю пришила, так ещё и на Барбару свалить хотела! А я знаю почему. Потому что этот полудурок Борковский наконец допёр мозгами, какую дурищу себе выбрал, она хороша была только для этого самого.., для мужика, словом. Может, он с ней захотел ещё и разговаривать, кто его знает… А на разговоры она даже для меня глупая была!
Необыкновенная самокритичность Зени так потрясла комиссара Гурского, что он без приглашения налил коньяка себе и ей. В кухне Борковских царило каменное молчание, весьма заразительное, потому что даже новый для меня человек из полиции застыл в дверях, словно статуя.
Зеня совершенно не обращала внимания на окружающий мир.
— А я приехала, и она мне сама призналась во всем. Эта Феля какая-то не такая была…
Чокнутая, что ли? Она с самого начала такие шуточки шутила! Звонила Барбаре и говорила, что её муж за секретаршей бегает, Улька едва успела у неё трубку из рук вырвать. А вообще Фельке все страшно нравилось, но она ещё и денег захотела. Эта дура ей платила, чтобы Фелька под Борковскую кривлялась, а теперь должна была платить, чтобы та перестала. С ума сойти, правда? Улька боялась, что Борковский дознается, потому что он уже не так за ней бегал, одной только постели ему маловато, капризный какой нашёлся! Ой, мамочка, какая же она дуура! И свинья! На базаре купила волыну, не знаю почём. Фелька хотела к Хмелевской на интервью ехать, ну и на здоровье. Улька её подвезла и там же пришила! Собственной рукой! И на Барбару собиралась свалить, что она, дескать, не выдержала, а пистолет ей подкинуть… Не-е-е, это уж чересчур. А эта Фелька упёрлась рогом: хочу мороженого — и все тут. И жрала в машине, вся перемазалась, свинота такая, и говорит, что в таком виде к Хмелевской не пойдёт… Улька её просила вообще не ходить, дом проехала мимо.
Там ещё яма была какая-то… А Фелька говорит: пойду. Улька не выдержала, вроде как в отчаяние впала. Ага, нашла время! Раньше надо было отчаиваться! Пальнула в Фелю и удрала. Думала, что на неё никогда никто не подумает, потому что ни одна живая душа не знала, что они с Фелей подружки, Феля никому словечком не обмолвилась, потому что весь этот цирк ей нравился, а тут вдруг мент приехал! Сюда, то есть к Ульке. Дурацкие вопросы ей задавал и так далее… Улька-то испугалась и совсем не знала, что ей делать, а пистолет и ключи от квартиры Фели у неё где-то лежали, она же хотела их Барбаре подкинуть, а Барбары не было, и машины её тоже…
В этом месте выпитое наконец сразило Зеню.
Она уронила голову на стол и в мгновение ока погрузилась в мёртвый сон. Комиссар Гурский, державшийся не в пример лучше, застыл с «англичанкой» в руке. С минуту царила полная тишина.
— Если вы этого не записали… — зловеще начала я.
— Право, я не понимаю, почему вы меня считаете идиотом, — с упрёком в голосе ответил Бежан. — До сих пор наши отношения не давали вам оснований полагать меня умственно отсталым.
Откуда у вас такие взгляды?
— Простите, ради бога, наверное, от неожиданности, — сконфузилась я. — Вы же не могли надеяться на такой роскошный урожай показаний.
Я тут чудом оказалась. Могу вам признаться, что я нечто подобное подозревала.
— А все потому, что пишете детективы, — снисходительно ответил инспектор и жестом приказал своим людям заняться делом. — Дамы будут понятыми…
В кухне осталась только блаженно дрыхнущая Зеня.

— Не может быть! — в голос завопила Мартуся. — Не поверю! Никогда!
Я поддакнула, что верится с трудом, но это чистая правда. Возвращаясь домой, я зашла в круглосуточный магазин и докупила пива, потому что знала, что без долгих ночных задушевных бесед не обойдётся — Мартуся меня не помилует. И оказалась права: в ожидании моего приезда она успела выхлебать почти все запасы из холодильника, поэтому мои покупки очень пригодились.
— Я бы столько сроду