Бабский мотив

к черту мудрость и глупость, главное, что мы все-таки докопались до какой-никакой, но правды.
Как по-твоему, что Стефан на это…
Это я знала наверняка, даже задумываться не стала.
— А ничего. Меня это не касается. Это его проблемы. Знаешь, для меня он умер! Я вдруг почувствовала, что начала новую жизнь, я ведь совсем не старая, дети на моей стороне, и есть один такой… Его зовут Павел, а остальное тебя пока не касается… Я с ним в Колобжеге познакомилась, но он из Варшавы. Может, я даже ему позвоню…
За все годы моей дружбы с Агатой она никогда ещё не оказывала мне такой бурной поддержки…

Бежан с Гурским пропахали в поте лица целые сутки, мечтая наконец отдать в прокуратуру завершённое расследование. Прокурор Весоловский сумел увильнуть от личного участия, хотя о необходимости срочно выдать ордер на обыск его уведомили почти в полночь.
Несомненно, самым трудным этапом следствия был допрос гражданок, которые накануне давали показания в совершенно пьяном виде…
Это оставили на потом, поскольку гражданкам полагалось как следует протрезветь, при этом одну из них надо было доставить в отделение под конвоем.
— Кто бы мог подумать, что наиболее не правдоподобное в конце концов окажется истиной, — вздохнул Бежан, потягиваясь. — Как там было у Шерлока Холмса? Отбросить невозможное, тогда не правдоподобное само получится, что ли…
— Слепая везуха, даже не понадобилось отбрасывать невозможное, — заметил Роберт. — Но ведь такое нарочно не придумаешь! Мотивы Барбары Борковской так и лезли в глаза, хотя на одних косвенных уликах далеко не уедешь…
— Если бы эта гусыня сумела подкинуть ей вещдоки, у нас были бы большие неприятности.
Надо все материалы привести в порядок.
Бежан складывал в папку документы и протоколы показаний, не имея ни малейшего желания обнародовать собственные ошибки. Он предпочитал копаться в них сам. Бежан и без того отчётливо видел, что ни одно следствие он до сих пор не вёл так по-дурацки, а по части проколов и упущений побил все рекорды Гиннесса. Гурский его не утешал, потому что и сам придерживался того же мнения, хотя делал слабые попытки оправдать помрачение умов.
— Паспорт — он паспорт и есть, — неуверенно начал он. — Посмотришь — сразу видишь фамилию и адрес… Если бы у неё лежали в сумочке два паспорта…
— А ещё дневник с подробным описанием событий, — — ехидно добавил Бежан. — Эта дура натворила столько глупостей, что просто волосы дыбом встают, а мы от неё заразились. Автомобиль надо было сразу прочесать с лупой, немедленно обыскать квартиру убитой, а не ждать этого Выдуя… Ей-богу, я просто голову потерял. Таинственная подруга жертвы, тоже мне тайны мадридского двора! Нет бы как следует допросить ту старую учительницу, затем любовника, Фели времён далёкой юности, Возняка, этого Рамона. Он ещё сидит, можно сказать, был у нас под рукой, — и мы вышли бы на подружку легко и непринуждённо!
— Так ведь мотив указывал на первую Борковскую, на что нам эта подружка…
— Вот именно! Даже сам Борковский мне мерещился в роли преступника. Надо было вызвать его из Швеции на подробный допрос, а я провёл с ним светскую беседу — и гуд бай!
— Но ведь они обе врали, Борковская и Млыняк.
— А что им было делать? Я бы на их месте тоже врал. Да скажи они правду, я бы тут же посадил Агату Млыняк — у неё ведь не было никакого алиби. Борковская прохлаждается в Колобжеге, а Млыняк её тихонько освобождает от самого страшного кошмара в жизни… Логично?
Логично. Да ещё уцепились за гипотезу, будто покойная ехала в машине со своим врагом, а ведь ясно было, что ехать она должна была с сообщницей, подругой, с кем-то из своих! Одно противоречит другому, одни неясности, а мы повели себя как последние лохи.
— Наверное, каким-то неведомым образом от преступницы заразились. Она вообще не способна думать.
— Но на предумышленное убийство оказалась вполне способна, да ещё следила за Борковской, наряды запоминала, чтобы внешний облик подружки соответствовал. Зато вместо того чтобы дать денег Феле, купила оружие на базаре…
Этого мы, кстати, не докажем, потому что там никто не признается, но достаточно самого факта, что оружие у неё было. Даже отпечатков пальцев не стёрла! А ключи? При трупе не обнаружилось никаких ключей, мы узнаем, что на тот момент она жила одна, и что? Выходит из дому без ключей? Тогда как она квартиру заперла? А мы не врубаемся! В шёлковой блузочке, без ничего, а мы что? Да ничего! Детей у неё двое, хотя никогда не рожала, а мы не проводим опознание!
Вашу мамашу…
—  — Потому что глупость какая-то получается…
— Глупость, согласен. Этой Уршульке даже в голову не пришло, что