Банда

ребята из автоинспекции. С этим зеленым лимузином мы погорячились. Жди вызова.
— Пока не вызывал.
— Теперь этот ночной визит… Не нравится мне это, ох, не нравится. Полная неизвестность — вот что плохо.
— Выясним, — заверил Заварзин.
— Чувствую свежий ветерок за спиной, — вздохнул Голдобов, — чувствую холодный сквознячок последнее время. Это нехорошо.
— Может, написать заявление в милицию? Пусть поработают, пусть поищут моих ночных гостей, а?
— Не надо, — Голдобов нервно постучал короткими толстыми пальцами по подоконнику, — не надо. Все-таки не надо… Чемоданчик больно… Чреватый. Ах, как жаль чемоданчик, как жаль! Опять же Пафнутьев…
— Утрясем, — сказал Заварзин.
Голдобов промолчал и этим как бы дал согласие. Более того, молчание прозвучало почти требованием. Заварзин лишь усмехнулся про себя, он понял хитрость Голдобова — тот вроде ни о чем не просил, ни на чем не настаивал, но приказ отдал.
— Ты все понял?
— О чем вы?
— Ночные гости висят на тебе. Мы не сможем работать дальше, если не будем знать все. Сейчас даже не знаем, как понимать, как к этому относиться. И меня беспокоит этот придурочный следователь.
— Может быть, поговорить с Анцышкой?
— Пока говорю с тобой. И больше ни с кем. Ты понял? Никто, кроме нас с тобой, об этом разговоре не знает. Николай Колов, никакая Анцышка. И шантрапу свою приструни. Ложимся на дно. Никаких пьянок, сделок, разборок. Честно зарабатывайте свой хлеб ремонтом машин. И старайтесь ремонтировать качественно. Заведите книгу благодарностей. Просмотрите свои карманы, ящики столов, склады, номера телефонов. Ложимся на дно, Саша.
— Я понял, Илья Матвеевич. Думаете, есть опасность?
— Опасность всегда есть.
— Но если ложимся на дно… Как быть с Пафнутьевым? — спросил Заварзин, зная заранее, что не произнесет Голдобов ничего внятного.
— Думай, Саша. Решай. Как сказал классик — твори, выдумывай, пробуй, — он с силой хлопнул Заварзина по плечу.

До кооператива “Автолюбитель” Пафнутьев добрался на попутном “москвиче” — пыльном, дребезжащем, щелястом. Похоже, хозяин давно использовал его для хозяйственных нужд — картошка, удобрения, строительство дачи.
— Спасибо, дорогой, — и Пафнутьев с облегчением шагнул из машины на прожженную солнцем обочину. Даже ворота были приоткрыты и он свободно прошел во двор. К нему же направился длинноволосый сутулый парень с маленькими, узкопоставленными глазками.
— Вы, простите, по какому вопросу?
— Следователь, — Пафнутьев привычно показал красные корочки удостоверения. — Прокуратура. Пафнутьев. Павел Николаевич.
— Подгайцев.
— Очень прятно.
— И мне очень прятно.
— Жара…
— Да, просто нечем дышать.
— Тяжелая у вас работенка!
— Да я смотрю, и у вас не легче.
— Вот и познакомились.
Пафнутьев ходил по гаражу, улыбчиво рассматривая хозяйство — от склада запасных частей, до ремонтных ям. Везде было ему любопытно, все вызывало неподдельный, почти детский интерес. Подгайцев охотно отвечал на несложные вопросы, но проскальзывало в его ответах и насмешливое ожидание — что, мол, дальше? Он понимал, что разговор впереди и приглядывался, привыкал к новому человеку, пытаясь понять его цель. Пафнутьев тоже не торопился с подозрениями. Помещение ему показалось достаточно просторным и неплохо приспособленным для ремонта машин. Однако, в то же время он отметил запущенность, какое-то пренебрежение к самой работе. Ремонтные ямы неплохо бы почистить, убрать лишние детали, просмаленное тряпье, сваленное в углу гаража, можно вообще вынести на пустырь и сжечь, а запчасти — разложить на полках, чтобы все были под рукой, на виду, а то ведь нужно немало покопаться в этой куче, найти необходимую деталь.
Как ни сопротивлялся Пафнутьев, но не мог от этого отделаться — ему казалось, что многое в гараже как бы напоказ, словно кто-то спешно, на скорую руку стремился создать видимость ремонтных мастерских. Здесь почему-то курили, хотя пожар мог вспыхнуть от одной небрежно брошенной сигареты. Освещение внутри было явно слабое, работать при таком свете невозможно. И одинокий “жигуленок” с поднятым капотом не убеждал Пафнутьев. Сомнения его множились и он их уже не устанавливал, чувствовал, что его обманывают. Так бывает — еще вроде бы ничего не сказано, но в воздухе стоит запах обмана. И он сделал первый вывод — рабочее место не выглядело рабочим. Проходя мимо “жигуленка”, мимоходом провел рукой по дверце, а отойдя, посмотрел на пальцы. Так и есть — густой слой пыли. Причем, пыли не дорожной. К машине последнюю неделю, наверняка, не притрагивались.