Банда

За Пафнутьевым, не отпуская его ни на шаг, плелся длинноволосый парень, назвавшийся Подгайцевым. Он несколько раз порывался что-то объяснить, Пафнутьев кивал благодарно, не прерывая его, но вопросов не задавал, и Подгайцев замолчал. Лишь изредка посылал ребятам, разбросанным по двору, какие-то сигналы — не то успокаивал, не то призывал к бдительности.
— Сколько вас здесь работает? — неожиданно повернулся к нему Пафнутьев как раз в тот момент, когда Подгайцев махал кому-то рукой.
— Четверо. Я и трое механиков. Они все здесь, кстати.
— Значит, вы и есть главный?
— Нет, я бригадир. Есть еще директор, или правильнее сказать, председатель кооператива.
— Как его зовут?
— Саша… Простите, Александр Заварзин.
— Это он по городу на “мерседесе” разъезжает?
— Кто его знает, — Подгайцев на всякий случай уклонился от ответа.
— Не понял? — повернулся к нему Пафнутьев. — Вы механик, ремонтируете автомобили, в своем деле профессионал… И не знаете, какая машина у вашего председателя?
— Видите ли, — Подгайцев понял, что слегка влип, — тут такое дело… Конечно, я знаю, на какой машине он ездит. Знаю, в каком она состоянии, сколько километров прошла, сколько литров бензина жрет. Но машина — это нечто личное, почти интимное, — он усмехнулся, — и говорить о ней без хозяина… Это все равно, что обсуждать прелести его жены. Мне так кажется.
— Надо же! — покачал головой Пафнутьев. — Забавно.
Ну, а все-таки, зеленый “мерседес” — его машина?
— Я не знаю, какой “мерседес” вы имеете в виду.
— Плывете, гражданин Подгайцев, плывете, причем на ровном месте.
— Это в каком смысле?
— В прямом. Я думаю, можно сказать, самый невинный вопрос. А вы юлите. Следовательно, делаю вывод — вам есть что скрывать.
— Это ваша работа, — замкнулся Подгайцев.
— Конечно. Но вопрос повторяю: зеленый “мерседес” 54 — 78 — машина Заварзина?
— Д…да, — с трудом выдавил из себя Подгайцев.
— Слава тебе Господи! — воскликнул Пафнутьев. И подумал, — а отчего, собственно, он так опаслив, этот тип? Почему вздрагивает, едва я поворачиваюсь к нему? Почему смотрят за каждым моим шагом эти любознательные механики, почему не работают?
Возможно, на месте Пафнутьева другой следователь, более тонкий и проницательный, смог бы увидеть больше, глубже понял бы характер кооператива, взаимоотношения работников, но даже то, что оказалось доступным Пафнутьеву, насторожило его и еще раз заставило усомниться в истинности всего, что он видел и слышал. Его опасались.
— Простите, — заговорил идущий сзади Подгайцев, — а чем, собственно, вызван ваш приезд? Чем мы заинтересовали прокуратуру?
— О! — весело рассмеялся Пафнутьев. — Наконец-то я слышу вопрос, который вы должны были задать с самого начала!
— Не решался, — развел руками Подгайцев. — Власть все-таки! Надо вести себя почтительно.
— Какая власть! — махнул рукой Пафнутьев. — Была власть, да вся вышла… Ну и жара, а? Ужас какой-то! Неужели она когда-нибудь кончится? Вы бы хоть двор изредка поливали, деревья бы вдоль забора посадили.
— Посадим, — кивнул Подгайцев с таким видом, будто выслушал указание заезжего начальства. — Все сделаем. Со временем. Деревья посадим, цветы, новые ворота поставим.
— Чем вызван, спрашиваете… любопытством. Самое невинное человеческое качество. Дело в том, что ваш шеф, Заварзин, владелец роскошного “мерседеса”…
— Да ну, роскошного! — пренебрежительно сказал Подгайцев. — Ему уж десять лет. Сто тысяч километров накрутил.
— Да? — удивился Пафнутьев. — А говорят, что невероятной красоты машина… Я, правда, не видел. Так вот, Заварзин знает одного человека, вернее, знал. Пахомова некоего. Убили его недавно.
— Не слышал.
— Да? — удивился Пафнутьев. — Странно.
— Что же здесь странного?
— Ну, как же, вы не слышали того, о чем весь город гудит уже который день! Так вот, я как раз занимаюсь расследованием этого убийства. Ребята сработали так ловко, что… Но следы оставили, голубчики мои ненаглядные.
— Следы? — осевшим голосом спросил Подгайцев.
— Конечно! А как же! Следы всегда остаются! Наши эксперты тоже не оплошали. Ну, ладно, это уже, как говорится, следственные подробности. Давайте так сделаем.. Вы занимайтесь своим делом, не буду вам мешать, а я подожду вашего председателя. Посижу возле краника.
— Он может и не приехать.
— Подожду, — Пафнутьев плеснул себе в лицо водой, радостно пофыркал, разбрызгивая воду, вытер руки носовым платком, уселся в тени и, раскрыв блокнот, углубился в него, вроде бы полностью уйдя в свои заботы.
Подгайцев ушел в контору и некоторое