Банда

Лариса, Достав из стола большой конверт, он все их сложил туда, заклеил лентой и подвинул Ларисе, словно в них было что-то взрывоопасное, от чего лучше бы поскорее избавиться, — Может быть, мне зайти к следователю? — спросила Лариса.
— Пока не надо. Пафнутьев — исполнитель, и прежде чем его подключать к делу, мы должны определиться, выработать линию поведения.
— А разве он не подключен?
— К исполнению того или иного поручения — да. Но не более.
— Извините… Возможно, я ошибаюсь, но мне показалось странным, что вы не проявили никакого интереса к этим документам.
— Я не проявил праздного любопытства, — отрезал Анцыферов. — Тут вы правы. Но я уделил вам больше часа времени, выслушал внимательно и углубленно. Связался с начальником милиции города. Он ждет вас вместе с документами. Я уверен, что генерал уже посоветовался с Большим домом, — Анцыферов значительно поднял указательный палец вверх. И после этого вы упрекаете меня в невнимании? — прокурор смотрел на Ларису несколько соболезнующе, как на человека, который не понимает очевидного.
— Простите, — Лариса поднялась.
— Сидите. Когда подойдет машина, я увижу ее в окно. А вот и она… Ни о чем не беспокойтесь — у генерала Колова мертвая хватка. Если Голдобов действительно в чем-то виноват, от наказания ему не уйти — можете мне поверить. Пойдемте, я вас провожу, а то у нас в коридоре иногда собирается странная публика.
Убедившись, что Лариса села в “Волгу”, Анцыферов почти бегом вернулся в свой кабинет и тут же набрал номер Колова.
— Она отъехала, — сказал он, запыхавшись.
— Тогда объясни, что произошло… Как понимать? Ведь по закону я не должен вмешиваться.
— Должен. В исключительных случаях не возбраняется начальнику милиции выслушать заявление гражданки, которая сообщает об организованном убийстве. Поверь прокурору — здесь все в порядке.
— Она…
— Слушай и не перебивай. Она открытым текстом шпарит, что организатор убийства — Голдобов.
— Кто еще знает о ее визите к тебе?
— Никто… Хотя нет… Пафнутьев.
— Опять Пафнутьев! Где ты его выкопал? Ведь была договоренность!
— Кто знал, что этот сонный тюлень проснется!
— Отстраняй. Возьми и отстрани от дела, как неоправдавшего.
— Придется так и сделать. Но это завтра. Я отправил ее к тебе только для того, чтобы исключить вмешательство Пафнутьева. Понял? Нет у меня документов, нет заявления, нет заявителя. И Пафнутьев с носом.
— Похоже, ты его опасаешься, Анцышка?
— Подожди… Он не все мне говорит, но, кажется, взял след.
— Не может быть!
— Взял.
— Илья знает?
— Боюсь, что нет.
— Надо сказать.
— А стоит ли?
— Но что-то делать необходимо, — медленно проговорил Колов. — А если поступить просто?
— Слишком часто последнее время мы поступаем просто.
— Разберусь, — сказал Колов и положил трубку.

Анцыферов заглянул в кабинет следователей и, увидев дремавшего за столом Пафнутьева, подождал, пока тот заметит его. И поманил пальцем. Зайди, дескать. Когда Пафнутьев зашел к прокурору, тот сидел за столом, положив руки на свободную полированную поверхность. Руки отражались, двоились, и казалось, что у него их гораздо больше, чем две. Пафнутьев закрыл дверь, прошел к столу и плотно сел, словно готовясь к длинному и тяжелому разговору.
— Как успехи, Паша?
— Ничего. Потихоньку.
— Так… Я только что разговаривал с Кодовым.
— Да? И как он? Здоров? Весел?
— Получил взбучку от Первого. А я взбучку иду получать завтра.
— За что, если не секрет?
— Плохо расследуем дела.
— Какие? — поинтересовался Пафнутьев.
— Перестань, Паша, притворяться кретином. Сам знаешь какие. То самое дело, в котором ты барахтаешься, как щенок в луже! Ты это хотел услышать? Получай. Единственное, что могу завтра сказать на ковре, это об отстранении тебя от дела и передаче расследования другому, более опытному.
— Я отстранен? — тихо спросил Пафнутьев.
— Да. Я вынужден это сделать. Передашь дела Дубовику. У меня все. Можешь идти.
— Круто.
— Пойми, Паша, и ты меня… Мне некуда деваться. Нечего положить на стол. У тебя пропадают документы, фотографии, ты не можешь дать задания операм, которые тебе выделены? Это кошмар какой-то! Иду сегодня на работу, а они сидят на скамейке и щелкают семечки. Где Пафнутьев? — спрашиваю. Пожимают плечами. Я прихожу…
— Остановись, — обронил Пафнутьев.
— Что? — не понял Анцыферов.
— Я просил тебя остановиться. Если хочешь, могу попросить заткнуться.
— Послушайте, Пафнутьев!
— Заткнись. И слушай. Убийцу я знаю.