Банда

дня у торгового центра… Там небольшой сквер возле поворота трамвая…
— Знаю! — отрывисто сказал Пафнутьев.
— Вы будете сидеть на голубой скамейке… Их там несколько, но голубая одна… К вам подойдет мальчик и передаст кое-какие документы. Они могут пригодиться.
Все.
Пафнутьев с недоумением посмотрел на трубку, из которой уже неслись частые гудки, и осторожно положил ее на рычаги.
— Что, Паша? — спросил Дубовик. — Взятку предлагают?
— Черт их знает… Может быть… Пока предлагают встретиться.
— Ночью на кладбище?
— Нет, в том-то все и дело, что нет… Средь бела дня, в оживленном месте… Какие-то документы…
— Надо брать, — сказал Дубовик. — Может, подключить ребят? А? Взять в кольцо…
— Бесполезно. Подойдет посторонний мальчик… Он ничего не знает. А документы он и так передаст…
— Ну, смотри… А то как бы чего не вышло. Убийство тоже ведь средь бела дня… Со странной публикой ты связался, Паша… Они не прячутся в ночной темноте и потому неуловимы.
— Ограниченно неуловимы, — поправил Пафнутьев. — В некоторой степени до определенного момента.
— Пойдешь?
— Конечно. Что еще остается следователю, отстраненному от дела. Но легкое беспокойство своим клиентам сейчас придам, — Пафнутьев быстро набрал номер. — Управление? Мне, пожалуйста, Голдобова. Занят? Совещание? Очень важное? А если он отвлечется на две минуты, город охватит паника, голод, одичание? Следователь Пафнутьев. Благодарю. Вы очень любезны, — последние слова Пафнутьев умудрился произнести таким тоном, что любой мог бы вскипеть от оскорбленности. — Илья Матвеевич? Всегда помнящий о вас Пафнутьев. Вы еще не возжелали дать показания?
— А разве вы еще ведете это дело?
— А разве нет?
— Слухом земля полнится, Павел Николаевич, — улыбнулся Голдобов.
— Видите ли, Илья Матвеевич, обычно до нас доходят только те слухи, которые мы сами желаем услышать.
— Значит, продолжаете свою деятельность?
— И весьма успешно.
— Поздравляю.
— Установлен убийца вашего давнего друга Пахомова. Установлена группа поддержки. И даже, хотя вы и не поверите, группа обеспечения.
— И такая есть? — усмехнулся Голдобов, но вопрос его прозвучал несколько нервно. — И чем же она его, то есть убийцу, обеспечивала?
— Материально поддерживала, Илья Матвеевич.
— Надо же… Так что вы, собственно, хотите?
— Встретиться. Жажду встречи.
— В тринадцать часов вас устроит?
— Вполне.
— До встречи, Павел Николаевич.
Пафнутьев положил трубку и опять на его лице было недоумение. На этот раз его озадачило время, назначенное Голдобовым — тринадцать часов. Не конец рабочего дня, что было бы естественно, не перед началом, а именно в тринадцать, в обеденный перерыв… Хотел того Пафнутьев или нет, но в его сознания это почему-то связывалось с уже назначенным временем — двенадцать часов дня в сквере. И мелькнула, все-таки мелькнула шальная мысль — кому он сейчас не позвонит, никто не помешает ему в двенадцать часов дня быть на трамвайной остановке. И он решил проверить. Позвонил по домашнему телефону Заварзину. Тот поднял трубку сразу.
— Да! — отрывисто сказал Заварзин, будто к телефону подбежал уже от двери, собираясь куда-то умчаться.
— Пафнутьев беспокоит. Здравствуйте. Как поживаете?
— Вашими молитвами.
— Тогда хорошо. Послушайте, Заварзин, мне нужны домашние адреса и телефоны ваших работников. Это ведь не очень сложно?
— Да нет… В личных делах есть все данные… Когда хотите получить?
— Сегодня. К середине дня.
— Хорошо, в тринадцать.
— Нет, не смогу. Важная встреча.
— Тогда… В четырнадцать?
— К сожалению, я не уверен, что к четырнадцати успею освободиться.
— В пятнадцать? В шестнадцать?
— А в двенадцать? — спросил Пафнутьев.
— Извините, Павел Николаевич, но в двенадцать уже у меня важная встреча, — ответил Заварзин напряженным голосом. — Могу даже сказать где, если это вас интересует.
— Интересует, — произнес Пафнутьев прежде, чем успел сообразить. Он и в самом деле не смог бы объяснить, зачем ему это понадобилось. Но в голосе Заварзина прозвучало что-то провокационное — проверь, дескать, меня, проверь, если уж взялся.
— Я буду в ресторане. В аэропорту.
— Ждете кого? Провожаете?
— Ни то, ни другое. Встречаюсь. Утром там тихо, просторно, свежо, пахнет расстояниями… А кроме того, Павел Николаевич, у меня там блат… Всегда примут, усадят за хороший столик, дадут котлету, которая еще не побывала в чужих тарелках… И так далее. Ведь вы знаете, что такое блат в ресторане?
— К сожалению, я лишен