Банда

показывали без пяти двенадцать. Ну, ничего, в конце концов, в двенадцать операция только начинается, а сколько она продлится, сколько следователь будет сидеть на скамейке, сколько придется ждать трамвая, с его скрежетом… Это все впереди.
С неожиданной резкостью прозвенел телефонный звонок.
— Слушаю, — сказал Андрей.
— Ты на месте, — удовлетворенно сказал голос. Андрей узнал Подгайцева. — Молодец. Белая рубашка, подкатанные рукава, черная папка.
На этом разговор окончился. В трубке зачастили короткие гудки. Андрей вернулся к окну. Не прикасаясь к шторам, осмотрел сквер. Скамейка была пуста. На соседних сидели девушки, рядом пристроились мужички с банкой пива, но на голубой скамейке не было никого. Может быть, потому что она стояла на самом солнцепеке, ее обходили стороной. Он представил, как она разогрелась на солнце, какой зной стоит там среди раскаленных трамвайных рельсов, среди металлических киосков, жестяных крыш и невольно вытер вспотевшие ладони о штаны. В белой рубашке с подкатанными рукавами — вспомнил он и вдруг ясно представил, как по этой рубашке будет растекаться кровавое пятно…
Взглянув в очередной раз на скамейку, Андрей вздрогнул. В самом ее центре сидел плотный человек в белой рубашке с подкатанными рукавами и обмахивался черной папкой. Это был следователь, которого он подвез на своем мотоцикле.
— Так, — проговорил Андрей вслух. — Операция начинается.
Но дальнейшие его действия выглядели странно. Как-то замедленно, словно через силу, словно что-то преодолевая в себе, он прошел в коридор и вернулся с черным тубусом. Открыв его, затолкал внутрь винтовку. Она оказалась слишком длинной. Крышка тубуса не закрывалась. Тогда Андрей свинтил глушитель и, обернув подвернувшейся газетой, затолкал в тубус рядом с прицелом. Теперь крышка захлопнулась. Ему даже удалось захлестнуть петли замочков. Еще раз подошел к окну — следователь сидел на прежнем месте, с любопытством оглядываясь по сторонам. В глубине улицы показался красный трамвай. Через три минуты он будет на остановке. Через пять минут раздастся скрежет, который должен погасить звук выстрела.
Но выстрела не будет.
Андрей оглянулся — не забыл ли чего. Нет, тубус с ним. Винтовка внутри. Патрон, который он вынул из замкового устройства, тоже внутри тубуса.
У двери прислушался. Не услышав никаких звуков на площадке, вышел, закрыл за собой дверь. Ключ оставил в кармане. Спустился на один пролет, взял железную лестницу и приставил ее к провалу в потолке. Взобравшись на самый верх, с усилием открыл люк и протиснулся на чердак. Здесь стояла невероятная духота, но он не заметил ее. Согнувшись так, что свободной рукой приходилось опираться на острые комья шлака, Андрей пробрался к первому подъезду. Самое большее, чего он опасался — люк заперли на замок. Но страхи оказались напрасными. Дверь поддалась и он откинул ее в сторону. На площадке никого не было. Взяв ручку тубуса в зубы, Андрей свесился вниз, повис на руках. Пол площадки был от него в метре. Спрыгнул почти бесшумно. Прислушался. Все было спокойно. Сбежав на первый этаж, выглянул наружу. Приоткрыв дверь, выскользнул из подъезда и скрылся в кустах. Даже если кто-то наблюдал за дверью, в которую он вошел, то вряд ли догадался присматривать и за этим подъездом, в ста метрах от первого.
Кустами Андрей пробрался в соседний двор, оказался в детском саду, а пройдя задами, вышел к соседней улице. Мотоцикл стоял на месте. Через десять минут он уже выезжал из города. А еще через полчаса лежал на сене во дворе маленького бревенчатого дома. Сено было теплым, свежим, еще не совсем просохшим. Андрей покусывал травинку и еще и еще раз припоминая свои действия за день. Не все ему нравилось, кое в чем он себя упрекнул, чертыхнулся, но главное удалось. И пока он еще был в безопасности.
«Чемоданчик, — вдруг вспомнил он. — Ведь здесь уже два или три дня лежит чемоданчик, который он прихватил в квартире Заварзина”. Андрей вскочил, бросился в дом, сбежал в подвал и за мешками с картошкой увидел завернутый в мешковину прямоугольный предмет. Здесь же в подвале он его и открыл. И разочаровался — чемоданчик был набит бумагами. Но вчитавшись в них, убедился, что они не так уж и бесполезны. Это были накладные, расписки, личные записки с просьбами выдать деньги, выдать продукты, загрузить машину и так далее. На дне чемоданчика Андрей нащупал несколько плотных пачек в почтовых конвертах. Развернув их, увидел доллары. Сотенные купюры были сложены в несколько пакетов и перетянуты резиновыми кольцами. Он не стал их пересчитывать, но про себя прикинул — три пачки по сто штук в каждой… Тридцать тысяч долларов. При нынешнем курсе черного рынка… Пятнадцать миллионов рублей. “Неплохая