Банда

Анцыферовым. В конце концов — в деле я или отстранен? Выпрошенное унизительное время, выделенное ему прокурором, закончилось. Он назвал имя преступника, милиции известны словесный портрет Андрея Николаева, номер его мотоцикла, адреса, где он может находиться. Он сделал свое дело. Пафнутьев уже хотел было выплеснуть на голову прокурора всю свою обиду, но тот перебил его.
— Ты в деле, — сказал Анцыферов. — Приказ отменен. Продолжай работать.
Так и не проронив ни слова, Пафнутьев вышел. Это получилось даже красиво. В его кабинетике сидели Ерцев и Манякин.
— Здравствуйте, Павел Николаевич, — произнесли они почти хором и поднялись, преданно глядя в глаза.
— Приветствую вас! Что нового?
— А что… Продолжаем работать.
— Убийцу задержали?
— Нет, мы полагали…
— Не надо полагать. Его зовут Андрей Николаев. Вот адрес, вот номер мотоцикла, вот адрес его девушки… Что еще?
— Мы подумали, что поскольку произошло новое преступление, нас и подключают… Убит Заварзин…
— Разберемся с Заварзиным. Без вас.
— Что-то ты больно суров, Паша, — пробормотал Ерцев.
— Приведи Николаева, и я буду тебя целовать до конца рабочего дня.
— Какой ужас!
— Катись!
Не задерживаясь в кабинете, Пафнутьев покинул прокуратуру. Он намеренно отказался от машины, решив пройтись пешком и подготовиться к разговору с Голдобовым. Услышав о смерти Заварзина, тот сделался любезнее, и его готовность поговорить надо было использовать. Пафнутьев пересек сквер, на котором вчера прождал битый час неведомого благодетеля, и вышел на площадь перед управлением торговли. Ничто не задержало его внимания, ничто не остановило взгляд, и только оглянувшись, он подивился обилию машин у подъезда. “Вот что дает ему уверенность, — подумал Пафнутьев, — вот откуда он подпитывается. Небось, все с пакетиками приехали. Что это у него сегодня, сбор дани, что ли?»
Пафнутьев прошел мимо вахтера, и тот не сделал даже попытки остановить его. Поднявшись на второй этаж, следователь обратил внимание на небольшую толпу в конце коридора. Он подошел и, скорее механически, чем с любопытством, заглянул через спины. Увиденное потрясло его больше всего за последние дни. С портрета на него смотрел улыбающийся человек с несколько нагловатым выражением лица. Нижний угол портрета пересекала широкая черная лента. Пафнутьев поморгал глазами, перешел чуть правее и, поднявшись на цыпочки, снова глянул поверх спин — на портрете был изображен весело хохочущий Голдобов.
— Что случилось? — спросил он, ни к кому не обращаясь.
Несколько человек обернулись, но никто не произнес ни слова. Пафнутьев прошел в приемную. За столом сидела секретарша с зареванными глазами и сквозь рыдания пыталась что-то сказать по телефону. Пафнутьев молча взял трубку и положил ее. Секретарша не удивилась.
— Моя фамилия Пафнутьев. Что произошло?
— Ах, вы уже приехали… Я только что звонила прокурору… Представляете… Авария.
— Какая авария?
— Автомобильная. Илья Матвеевич ехал вчера на дачу, и произошло столкновение с грузовиком. И всю ночь, всю ночь он пролежал в разбитой машине. Дорога глухая, движения там почти нет, и он… Если бы помощь оказалась вовремя, то кто знает…
— А грузовик?
— И грузовик там же… Водитель сбежал.
— Так, — крякнул Пафнутьев. И подумал: “Четвертый”. Набрал номер Анцыферова.
— Ты знаешь, что Голдобов убит?
— Он попал в аварию, — поправил его прокурор. — Подробностей пока немного. Мне позвонили дорожники… Кто-то угнал по пьянке грузовик, и… это… столкновение, — Анцыферов не выглядел уверенным, как обычно.
— После столкновения водитель, конечно, удрал?
— А, ты уже знаешь, — в голосе прокурора прозвучало облегчение.
— Да нет, предположил. Могу еще предположить… Хочешь? До сих пор тебя не интересовали мои предположения, а сейчас?
— Предположи.
— И этот не последний.
— Остановись, Паша! — чуть ли не в ужасе воскликнул Анцыферов.
— Кто будет заниматься Голдобовым?
— К тому идет, что опять же тебе придется, Паша. Бери в подмогу Дубовика. Цепочка одна тянется.
— Наконец, ты это понял, — ответил Пафнутьев и положил трубку. Посидел, молча наблюдая за секретаршей. Она взяла ключ и направилась к кабинету Голдобова. — Одну минутку, — Пафнутьев встал, остановил Жанну у самой двери. — Ключ изымаю. Кабинет опечатываю.
— Но у нас там документы!
— Потому и опечатываю. Ключи от сейфа у вас?
— Нет, они всегда были у Ильи Матвеевича.
— Хорошо, — Пафнутьев оторвал от листа узкую полоску, поставил на ней свою роспись и, взяв со стола клей, собственноручно