Банда

— Надо же! — изумился Анцыферов. — А мне казалось, что такое возможно только у нас!
— Вы, наверно, имеете в виду убийства? — спохватился Фырнин. — Да, многовато. Но когда я был в Нагорном Карабахе в момент вспышки национального достоинства…
Анцыферов про себя выматерился и, очевидно, этот мысленный посыл был столь мощный, что заставил Фырнина резко изменить тему.
— Скажите, Леонард Леонидович… У вас наверняка есть какие-то объяснения… Почему на одной неделе погиб и водитель, и его шеф? Неужели случайность?
— Да, это печально, — Анцыферов удрученно развел руками. — Что делать… Что делать…
— Я слышал, что Голдобов долгое время пользовался личным покровительством Сысцова, это правда? Мне говорили, что они вместе ездили на охоту, на рыбалку… Наверно, это большой удар для Председателя?
— Это для всех нас удар, — Анцыферов непритворно вздохнул, — Как? Голдобов — и ваш друг?! Простите, я не знал… Мне казалось, что… Потеря близкого человека… Простите.
— Голдобов не был моим близким другом, — холодно сказал Анцыферов. — Да, мы встречались, по работе находили общий язык… Но дружить… Нет.
— Да? Интересно… Я понимаю, я прекрасно все понимаю, — и Фырнин принялся что-то быстро записывать в свой блокнот. Причем, делал он это как-то слишком уж долго, Анцыферов маялся, ерзал на стуле и, не придумав ничего лучшего, в раздражении начал набирать номер телефона. Фырнин тут же перестал записывать и замер, с напряженным любопытством ожидая разговора, который сейчас состоится. Анцыферов в полнейшей растерянности положил трубку. — Простите, если у вас больше нет вопросов…
— Есть! — радостно воскликнул Фырнин. — Я слышал, что на месте бывшей дачи Голдобова обнаружены человеческие останки… Кости, черепа… В городе говорят, что в подвалах дачи была маленькая тюрьма… Неужели это правда, Леонард Леонидович?!
— Кто вам сказал такую чушь? Кто вам мог такое сказать?
— А что… это закрытая информация?
— О, Боже! — Анцыферов схватился за голову.
— Леонард Леонидович, я понимаю, огласка всегда нежелательна, но вы должны согласиться, что пресса имеет право…
— Тюрьмы не было! — твердо сказал Анцыферов.
— Но там горы скелетов!
— Не знаю. Не видел.
— Скажите, а труп прекрасной девушки… Мне говорили, что ее застрелил генерал Колов? Он признался?
— Как Колов? Почему Колов? — Анцыферов от неожиданности откинулся на спинку стула.
— Случайно, по своим каналам я узнал, что пуля выпущена из его пистолета… Таково заключение экспертизы. И у меня есть ее копия.
— Как она к вам попала?
— Значит, все правильно? Значит, вы подтверждаете? — и Фырнин опять принялся писать в блокнот.
— Что вы там пишете?
— Что вы согласны с заключением экспертизы.
— Я этого не говорил! — заорал Анцыферов.
— Как? Уже отказываетесь?! Но вы же сказали, что пистолет Колова фигурирует в деле… Ведь в деле есть пистолет?
— Пистолет есть, но…
— И прекрасно! — подхватил Фырнин. — Понимаю, вы не можете сказать всего, следствие не закончено, но даже то, что сказали… Очень вам благодарен, очень! Я позвоню из Москвы и зачитаю все места, где приведены ваши слова.
Дверь открылась и в кабинет заглянул Пафнутьев, озадаченно посмотрел на бледного Анцыферова, возбужденного Фырнина с блокнотом в руке.
— О, Павел Николаевич! Здравствуйте! Заходите, пожалуйста! — закричал Фырнин. — Леонард Леонидович рассказывает потрясающие вещи! Оказывается все скелеты на даче Голдобова — это не выдумка! Они есть! Оказывается, Сысцов, представляете — личный друг Голдобова и долгие годы покрывал его и покровительствовал ему!
Анцыферов поднялся и, пошатываясь, вышел из кабинета.
— Он, кажется, тронулся умом, — прошептал Фырнин. — Он созрел. Но и для тебя кое-что есть…
— Пройдемся. И по дороге поговорим, голова кругом идет.
Они вышли на улицу, прошлись немного и сели на ту самую скамейку, на которой несколько дней назад Пафнутьев ожидал собственной смерти, сам того не подозревая. Так же толпились люди на остановке, в киосках торговали всякой всячиной, да время от времени душераздирающе скрежетал трамваи.
— Итак, Паша… Докладываю о собственных поисках и находках, — манера разговора Фырнина изменилась настолько, что будь при их беседе Анцыферов, он бы ушам своим не поверил. Вместо бестолковых, дурацких вопросов, он бы услышал дельные слова. — Я заинтересовался машиной, которая сбила Голдобова.
— А я не успел, — сокрушенно покачал головой Пафнутьев. — Но задание ребятам дал.
— Это хорошо, но вряд ли им повезет так же, как повезло мне. — Машина