Банда

— А главный?
— Товарищ, вам нужно самолюбие ублажить или решить дело?
— Конечно, дело! — усмехнулся Пафнутьев. С этим человеком невозможно было говорить всерьез.
— Вот и идите, куда я направил. В редакции нет главного редактора. Нет, — консультант с дурашливой безутешностью отвел в сторону единственную свою руку. — Дома он сегодня. С женой. Детектив пишут.
— С какой женой? — не понял Пафнутьев.
— Естественно, со своей. С чужой женой обычно занимаются другими делами. А со своей — детективы. Понимаете, вместе они творят — главный редактор и его жена. Есть такое ученое слово — конгениальность. Слышали? Так вот, нашему главному редактору очень повезло с супругой. Как выяснилось, она у него конгениальна, — в глазах алкоголика плясали веселые искорки.
— А он… тоже…
— И он конгениален. Ей. А она ему. И получается оба они по отношению друг к другу конгениальны.
— Понятно, — произнес Пафнутьев, окончательно запутавшись. — И о чем же они пишут?
— А! — консультант махнул тощей, почти лягушачьей лапкой. — Зарезали, повесили, отравили, поймали, посадили. Вот и все. Главное не это, главное я вам уже сказал.
— А они только за столом конгениальны, или в… Алкоголик весело рассмеялся, простодушно откинув голову назад и показав Пафнутьеву все особенности своих зубов. Потом вынул свежий платочек, промокнул глазки, благодарно взглянул на Пафнутьева.
— Это мысль! — проговорил он. — Мы ее обязательно обсудим на наших редакционных летучках. У нас тут, знаете, иногда после работы собираются летучки…
— Как и везде, — кивнул Пафнутьев.
— Совершенно верно. Я работал в суде, в прокуратуре, даже в операх одно время ходил, адвокатский хлеб мне тоже знаком… Везде эти летучки примерно одинаковы. Едва начальство домой, тут и начинается настоящая жизнь. Обещаю — то, чем вы поинтересовались, обязательно выясню. Я ведь и следователем работал, так что для меня это не будет слишком сложно.
— Обязательно приеду к вам еще раз, — заверил Пафнутьев.
— Буду ждать вас с нетерпением! — проговорил консультант и вдруг закричал свирепым голосом:
— Где же вы были последние два месяца?! Упущены все сроки! Я же говорил! Вон отсюда! Чтоб и духу вашего здесь больше не было! Куда вы?! Назад. Садитесь. Пишите под мою диктовку…
Удаляясь по коридору, Пафнутьев слышал, как за его спиной продолжалась борьба за справедливость в великой безбрежной стране. Оглянувшись, он увидел, что темпераментный алкоголик слушает заплаканную женщину, а та несмело сует ему толстый пакет бумаг в целлофановом пакете. Наверняка это были приговоры, заключения, акты экспертиз, ответы из всех судов и прокуратур, куда только можно было послать крик о помощи. Но знал Пафнутьев — ничто не поможет женщине, и до конца своих дней она будет хранить эти бумажки, время от времени покупать билет и отправляться с ними в очередную столицу. Уже одно то, что она не успокоилась, не смирилась с беззаконием, будет давать ей какое-то удовлетворение в жизни и чувство достоинства. Алкоголик бесстрашно взял пакет, вынул бумаги с печатями, фирменными бланками, подписями и углубился в их изучение. Вот только за это женщина будет благодарна ему, будет слать поздравления к Новому году и благодарить за помощь в трудную минуту, хотя никакой помощи этот человек оказать ей не в силах. Но Пафнутьев искренне восхитился его мужеством и самоотверженностью — он давал людям утешение. Только утешение, но это было не так уж мало. Да они и сами это понимали, и ничего им больше не нужно было — только бы кто-то живой и участливый проникся их горем и возмутился вместе с ними, вместе с ними всплакнул бы…
— Как они могли написать такое! — услышал Пафнутьев отчаянный в своем гневе и возмущении крик однорукого консультанта. И улыбнулся понимающе. Женщине больше ничего и не нужно было. “Какие люди там работают! Какие люди!” — будет она рассказывать после возвращения из Москвы. И слух о могущественном консультанте пройдет по всей стране.
Заместитель главного редактора благосклонно кивнул, едва Пафнутьев приоткрыл дверь.
— Входите, — сказал он добродушно. — Присаживайтесь.
Тюльпин был откровенно стар, но это была добротная, ухоженная старость человека, который всю жизнь провел на высоких постах, а если что и тревожило его душу, то только по большому счету — состояние преступности в стране, статистика правонарушений, количество опротестованных приговоров.
— Моя фамилия Пафнутьев. Следователь. Веду уголовное дело по факту убийства Пахомова Николая Константиновича. Некоторое время назад он послал в вашу редакцию письмо. Предполагаю, что в этом письме есть сведения о людях, которые с ним и расправились, —