Банда

И гостиницу устроят.
— Не понял? — Пафнутьев был ошарашен. — Но ведь они… они…
— Замараны? — усмехнулся Фырнин. — Ничего. Всегда полезно иметь в друзьях людей могущественных, обладающих возможностями, связями… Верно? Не переживайте. У вас есть маленькие профессиональные тайны? У меня тоже. Поэтому гостиницу заказывать не надо. Они все сделают, ваши клиенты. Глядишь, еще и оплатят, а? — Фырнин рассмеялся.

Приближаясь к прокуратуре, Пафнутьев увидел бежавшего навстречу эксперта. Худолей был чем-то взволнован, дышал часто и виновато, перед следователем остановился, не в силах перенести дух, прижав к груди красновато-прозрачные ладошки.
— Паша, — с трудом выговорил он. — Паша… Это самое… Я сейчас все объясню…
— Конечно, объяснишь, куда ты денешься!
— Я сейчас…
— Давай-давай, я подожду, — Пафнутьев не столько рассматривал Худолея, сколько принюхивался. Но никаких подозрительных запахов не уловил.
— Паша, ты должен знать, что вчера… Тебя не было, правильно? Я искал, но не нашел… Водка, понял?
— Вот как сказал “водка”, так я сразу все и понял.
— Подожди, не злись… — взяв Пафнутьева под руку, Худолей отвел его в ближайший сквер, усадил на скамейку, сел рядом. Дыхание его восстановилось и он смог, наконец, произнести несколько связных слов.
— Паша, ты просто обязан мне поверить, у меня есть свидетели и они подтвердят… Твою бутылку я унес с собой в тот же вечер. Угостил ребят… Они знали, что я приду с бутылкой. Предупредил, что один хороший человек, по доброте душевной… Ты понимаешь, я имел в виду тебя… Здесь я не выпил ни капли, даже не открыл бутылку… Уходя, сунул в портфель и унес с собой.
— А потом в портфеле ее не оказалось? — предположил Пафнутьев.
— Нет! — досадливо отверг Худолей оскорбительную догадку. — Все в порядке, она оказалась там, куда я ее положил.
— Вы ее выпили?
— Во единый дух! Прекрасная водка! Просто на удивление… Ты веришь, что я унес бутылку с собой? Веришь?
— Если еще произнесешь слово “бутылка”, я набью тебе морду. Понял? Нет сил слушать.
— Хорошо, пусть так. Тогда сразу… Пленка пропала.
— Какая пленка? — охнул, как от удара, Пафнутьев.
— На которую я снял место происшествия. Нет пленки. Прихожу утром пораньше, думаю, к твоему приходу отшлепаю пару десятков снимков, а это… Ее нет. Она висела возле увеличителя. У меня всегда так… Пленка, которая в работе, висит на виду, чтоб я не забывал о ней… А ее нет.
— Снимки?
— И снимков нет. Ни одного.
— А дверь? Опечатана?
— Знаешь, когда я открыл ее, то не заметил повреждений. Явных повреждений не было, это точно. А если бумажку заменили, или надорванную подклеили… Это возможно, но и этого не заметил.
— Так… — произнес Пафнутьев осевшим голосом. — Так… Жить стало лучше, жить стало веселее, шея стала тоньше, но зато длиннее.
— Паша, я ушел трезвым… Если бы дверь осталась открытой, вахтер поднял бы шум, он перед сменой осматривает все двери… Я был в порядке.
— Остановись, Виталий… помолчи. Очень много слов… Я так не могу… Ты пришел на работу за полчаса до начала, так?
— Понимаешь, когда ты мне сказал, что…
— Заткнись. Я задаю вопрос, ты отвечаешь. И все. Ты пришел за полчаса?
— Да. Даже минут за сорок.
— И ни пленки, ни снимков не было?
— Скажу больше — рядом в корзине валялись пробные отпечатки. Понимаешь? Там недодержка, там передержка, всегда первые снимки оказываются бракованными . Я их выбрасываю в корзину. Они плохие…
— Их тоже нет?
— Ни единого. На полу валялись несколько незакрепленных, изображение на них просто почернело… И тех нет. Паша, сними грех с души, скажи… Два отпечатка, которые ты отобрал — рубчатая подошва и треугольничек на протекторе… Они целы?
Пафнутьев с удивлением смотрел на Худолея, задумался на секунду и несколько суетливыми движениями раскрыл папку, вынул черный конверт, заглянул внутрь… И облегченно перевел дух.
— Слава Богу! — Худолей воздел глаза к небу. — Хоть что-то осталось!
— А теперь слушай меня внимательно, — Пафнутьев положил руку на тощую коленку эксперта, усмиряя его восторги. — Ты кому-нибудь говорил о пропаже?
— Ты что?! Думаешь, я дурак? Да? Ты в самом деле думаешь, что я спившийся идиот? Так и скажи! Скажи! Ну?!
— Виталий, дорогой… Заткнись. Помолчи. Отвечай на вопрос. И больше ни слова. Ты говорил хоть одной живой душе о пропаже в лаборатории?
— Нет, Паша, клянусь.
— И не скажешь. Понял?
— Но тебе-то я уже сказал…
— Значит, знаем об этом только мы двое. Не считая похитителя.