Банда

взгляд остановился и глаза сошлись к переносице, к тому же он весь сотрясался и вздрагивал — началась икота. Подгайцев склонился над столом и волосы его лежали среди тарелок. Заварзин, неопределенно улыбался чему-то, сидел со стаканом в руке и чуть кивал, как бы разговаривая с собой.
— Значит так, ребята, — вдруг проговорил он ясным голосом. — Завтра утром мы должны навсегда забыть и эту пьянку, и повод. Ясно? И пьянку, и повод. Ничего не было. Никаких трогательных воспоминаний. Все. Я пошел спать. Хотя на посошок еще можно бы, а, Михей?
— Даже нужно, — Подгайцев неловко сковырнул ножом пробку с горлышка бутылки. Но разлил уверенно, поровну. — Андрей, поставь пиво на место. Пусть на утро останется, а то не выживем. Саша, тебе слово.
— Ребята… Значит так… Мы будем живы и здоровы до тех пор, пока будем держаться друг за друга. Как только кто дрогнет, так сразу каюк. Поэтому предупреждаю… Если замечу, — он с пьяной пристальностью посмотрел на Андрея, пытаясь собрать его расползающийся образ, — если замечу, что кто-то дрогнул… Тому будет первый каюк. Это должен знать каждый. Чтоб потом не обижаться. Один вот дрогнул и что же… Не пережил ближайшей ночи. Не надо отрекаться, ребята. Нам уже нельзя… Самый чистый из нас и тот тянет, — он снова посмотрел на Андрея. — Если не на расстрел, то на десяток лет уж точно, а то и на полтора. Через пятнадцать лет, никто не возвращается. Поверьте мне… Я видел некоторых… Это другие люди… Они немного похожи на прежних, даже могут узнать своих прежних друзей, но это другие люди. Он говорил мне, Саша, ты меня узнаешь? Я же Ваня! Смотрю — это не Ваня. Он когда-то был Ваней… А сейчас он Ваней только притворяется. Слушайте меня… Все летят на бабах, на жадности и на водке. Ну, как мог Олег струхнуть перед этим недоделанным следователем! Как он мог выболтать…
— Он не струхнул, — сказал Подгайцев, не поднимая головы. — Он ошибся.
— В чем?!
— Не правильно оценил положение. Он решил, что если назовет шефа, то это сразу снимет все проблемы. А потом уже было поздно. Да и следователь сдуру вцепился в него, как в… Вот и все. Это не предательство.
Это оплошность. И мы поступили правильно. Потому что струсить и продать он мог позже. А так ушел чистым.
— Ну и черт с ним! — с неожиданной злостью сказал Заварзин. — Будем живы! — он залпом выпил полстакана водки, не глядя, взял что-то со стола и, сунув в рот, принялся жевать. — Все. Проехали. И отвяжись от нас, Олежка! Воздали мы тебе, выпили за твой упокой и отстань. У тебя там свои дела, у нас здесь свои… Все.
Жизнь продолжается.
Заварзин встал, качнувшись, но на ногах устоял, выровнялся и вышел в коридор. Там что-то громыхнуло, что-то упало, вразнобой тяжелые шаги и все стихло.
— Спекся командор, — проговорил Подгайцев, — Спать пошел. Пора и нам… Марафет наведем завтра. Я занимаю диван, а вы устраивайтесь, где хотите.
— Да у меня здесь целые хоромы, — хмыкнул Феклисов. — И у Вовчика тоже..; А ты, Андрей, где?
— В гараже матрац есть… Все нормально, — и он, пошатываясь, вышел из комнаты.
На крыльце Андрей остановился. Заварзин возился с сидениями в “мерседесе”, но у него ничего не получалось. Андрей подошел, нащупал рычаг и опустил спинку. Заварзин молча стоял рядом, раскачиваясь вместе с дверцей. Увидев, что постель готова, он вполз в машину с надрывным стоном перевернулся на спину. — Все, ребята… Отвалите. Я готов… Андрей отошел с колотящимся сердцем — в кармане его куртки позвякивали заварзинские ключи. Глянул в освещенное окно — Подгайцев разливал по стаканам пиво, Феклисов и Махнач сидели за столом. Вот они встрепенулись, видимо, Подгайцев что-то сказал, без охоты взяли стаканы, выпили. Махнач тут же упал головой на стол, Феклисов тоже почти спал, откинувшись на стуле. Андрей уже знал, что в таком состоянии они могли просидеть до утра — просыпаясь, снова впадая в забытье, расталкивая друг друга и опять засыпая. Поэтому решил вмешаться в события. Войдя в комнату, он, не говоря ни слова, взял Феклисова сзади под мышки и, не обращая внимания на его слабое сопротивление, поволок в конец коридора. Втащил на кровать, снял с него туфли, расстегнул пояс, чтобы ничего не мешало ему спать спокойно и долго. Вернувшись в комнату, то же самое проделал с Махначом. Этот и не пытался сопротивляться.
— Андрей… Ты настоящий друг… Я тебе верю… Тащи меня, я вся твоя…
— Договорились.
— Свинью тебе ребята подложили, но ты уж прости… Я тоже рисковал.
— А чем ты рисковал? — спросил Андрей, когда они были уже в коридоре.
— Как чем… Жизнью… Свободой… Мы оба замазаны.
— Почему оба?
— Ты стрелял, я вел…
— И патроны ты подменил, — пробормотал Андрей. —