Банда

Заварзин.
— Не только. И доллары — не самое ценное, что там было.
— Что же, Илья Матвеевич? Что может быть дороже и желаннее? — Заварзин явно шел на нарушение сложившихся отношений. Когда Голдобов соблюдал нормы вежливости, Заварзин терпел. Он знал, кто главный, но оскорбления прямого и сознательного не прощал.
— Там была компра, — негромко и внятно произнес Голдобов.
— На кого? — задавал Заварзин вопрос и сразу понял — ответа не будет.
— Там были документы, которые позволяли мне, а значит и тебе, чувствовать себя спокойно. Что бы ни случилось. Теперь понял, что мы потеряли?
— Как не понять, Илья Матвеевич, — вздохнул Заварзин. — Как не понять.
— Кто мог забраться к тебе в квартиру?
— Официальное правосудие так не действует. Ночью, тайком… Им нужны протоколы, свидетели, понятые, акты изъятия, постановление на обыск. И так далее. Здесь все было иначе.
— Это был обыск или ограбление?
— Кое-что, конечно, похищено. Но так, по мелочам. Однако же, есть и признаки обыска. Что-то искали. Причем, явно нервничали, взламывать было не обязательно, поскольку рядом, в соседнем гнезде торчали ключи от этих ящиков. Такое впечатление, что они нарочно хотели оставить следы, нашкодить… Или же действовали в панике, в спешке, не зная, куда ткнуться.
— Откуда у них твои ключи? — Голодобов изменил направление разговора, изменил и тон. Заварзин понял, что его подозревают. — Скажи мне, дорогой Саша, откуда у шелупони подзаборной оказались ключи от твоих финских, шведских и прочих замков? Ведь не было взлома, не было отмычки, у таких замков не может быть отмычки. Не было отжатия, потому что твоя дверь, изготовленная в моих мастерских, не поддается отжатию. Там были использованы ключи от этих замков. Именно от этих, Саша! — прокричал Голдобов прямо в лицо Заварзину. — Как ты это объясняешь?
— Вы так спрашиваете, Илья Матвеевич, что мне даже показалось…
— Плевать я хотел на то, что тебе показалось! Заварзин помолчал, наливаясь обидой и гневом, потом полез в карман и с силой припечатал к столу связку ключей.
— Вот! Они всегда при мне. К ним пристегнут автомобильный ключ, поэтому я шагу не могу ступить без этой связки. Кольцо спаяно, ни один ключ отстегнуть невозможно. Вы сами на этом настояли, Илья Матвеевич! Это ваш совет — спаять кольцо.
Да, был такой разговор, — неохотно согласился Голдобов.
— Должен вам напомнить, дорогой Илья Матвеевич, что такие же ключи есть и у вас.
Голдобов молча поднялся, пошарил в карманах и положил перед Заварзиным ключи на тонком блестящем колечке. Потом, ни говоря ни слова, снова сунул их в карман.
— Понял? — спросил он. — И никто, ни одна живая душа не знает, откуда эти ключи, куда можно проникнуть с их помощью, где замки, которые можно отпереть этими ключами. Я пользовался ими только два или три раза.
— Знаю, — кивнул Заварзин. — Когда одна красотка никак не могла найти место для ночевки.
— Чем они плеснули мне в глаза? — спросил Голдобов, немного успокоенный тем, что у Заварзина ключи оказались в порядке.
— В туалете стоял небольшой баллончик дихлофоса… Жара, в комнате комары летают… Иногда перед сном я выпускаю в воздух немного этой отравы. Скорее всего они приняли вас за очень большого комара.
— Да так удачно, что я всю ночь глаза держал под проточной водой.
— Значит, пригодилась моя отрава. Вам еще повезло. Не окажись дихлофоса, неизвестно до чего бы дело дошло.. Так что вы хорошо отделались.
— Никто еще не отделался, Саша, — тихо проговорил Голдобов, снимая остроту разговора и как бы извиняясь за обиду. — Никто. Говоришь, звонил следователь, который занимается Пахомовым? Вызывает на допрос?
— Похоже на то, Илья Матвеевич.
— А! — Голдобов досадливо махнул рукой. — Он, видишь ли, был моим водителем… Мы, видишь ли, давно знакомы… Его жена, видишь ли… Анцышка заверял меня, что поручил дело последнему дураку. Если этот Пафнутьев у них последний дурак, то могу себе представить, как работает первый дурак. Уж больно цепким оказался. Слышишь? Я говорю, что Пафнутьев оказался слишком цепким.
— Отстранить от дела! Пусть Анцышка и займется.
— Нельзя. Пока нельзя. Но вот если с ним что-то случится… Тогда другое дело, — Голдобов бросил быстрый взгляд на Заварзина, и тот опустил голову, чуть заметно кивнул. — Жехова он расколол так быстро, что… Пришлось принимать срочные меры. Колов в штаны наделал, а это с ним бывает нечасто.
— Еще повезло, что успели.
— Да, вроде, сошло. Дело не возбудили, уже хорошо. И Колову легче — отчетность будет лучше, все-таки несчастный случай. Но Пафнутьев… Он и на тебя вышел. Ты это должен знать — на тебя он вышел. Мне доложили