Как бы вы поступили, найдя в квартире своего любовника труп незнакомой женщины? Вызвали бы милицию? друзей? соседей?А вот главная героиня Катя решает избавиться от трупа самостоятельно! Но этим дело не заканчивается Оказывается, что убитая девушка ограбила мошенников, и они хотят получить свои деньги обратно — теперь уже от Кати. Но у Кати другие планы на украденные деньги.
Авторы: Александрова Наталья Николаевна
плача. Бормоча ругательства, я бросилась на кухню и принесла ему мокрое полотенце. Вытирать слезы, смешанные с потом, мне пришлось самой — он уже и руки не мог поднять.
— Слушай, возьми себя в руки! — пыталась я его увещевать.
— Извини. Со мной никогда такого раньше не случалось.
— М-нда. Я тоже раньше никогда не прятала трупы.
Пока он приходил в себя, я прошлась по квартире и посмотрела, не упустила ли чего. Я забрала вещи Каролины, моих в квартире не было. В коридоре на гвоздике висели запасные ключи от машины ненаглядного. Сама не знаю почему, но я прихватила их, оглянувшись на дверь. Ненаглядный был в таком состоянии, что ничего не заметил.
— Ну что ж, приступим, — решительно сказала я и откинула закрывавшую труп Каролины простыню. — Скатерть тащи!
— Ка.., какую скатерть? — заплетающимся языком спросил ненаглядный, в ужасе косясь на труп своей случайной подружки.
— Какую-какую, — передразнила я его, — самую большую, какую найдешь! Надеюсь, скатерти у тетки были?
— Сейчас…
Он полез на антресоли — довольно уверенно, надо сказать, — и вытащил оттуда большую красивую скатерть в ирисах, вышитых гладью.
— Сокровище! — воскликнула я с невыразимой мукой в голосе. — Неужели нет ничего попроще?
Он послушно достал скомканную невзрачную скатерть в бежевую клетку.
Мы разложили скатерть на полу возле дивана, и я осторожно взялась за труп, чтобы стащить его на пол. Ненаглядный смотрел на тело в ужасе и не мог к нему прикоснуться. Надо сказать, мне это тоже не доставляло большого удовольствия, но я виду не показала и прикрикнула:
— Сейчас ты к ней боишься прикоснуться? Раньше надо было бояться, тогда бы и не случилось ничего! Все из-за тебя! Ну, посадил бы в машину, подвез куда надо, — извините, мол, девушка, больше ничего не могу для вас сделать, меня любовница ждет…
А ну, берись!
Он выполнил команду, быстро и не раздумывая, как в армии.
— Молодец!
Мы благополучно скатили ее на пол и завернули в скатерть. Теперь, когда тела не было видно, стало не так страшно — сверток как сверток!
Ненаглядный опять застыл в ожидании приказа. Сам он, похоже, соображать совершенно не мог.
— Что стоишь? Выходи, заводи машину и подгоняй к самому подъезду.
Он мгновенно кинулся к дверям — видно, очень уж страшно ему было оставаться в этой квартире. Я еле успела его перехватить:
— Чучело! Ты хоть куртку-то надень, холодно на улице!
К счастью, пока мы несли свою поклажу по лестнице и укладывали в багажник «копейки», нам не попался никто из соседей — только ободранная черная кошка проводила нас заинтересованным взглядом, но я решила не считаться с приметами: все плохое сегодня, по-моему, уже случилось.
Закрыв багажник, я вытерла пот со лба и вздохнула с облегчением.
— Садись за руль, сокровище! Права-то не забыл? Поезжай не спеша, соблюдай все правила — нам только не хватает, чтобы гаишник остановил…
— Куда? — растерянно спросил ненаглядный.
— Куда? — повторила я и ненадолго задумалась. — Пока к Выборгскому шоссе.
Я вспомнила одно местечко недалеко от города, куда ездила один раз за грибами.
Мы проехали по проспекту Науки, по Тихорецкому. На углу проспектов Культуры и Луначарского скучал одинокий гаишник.
Увидев на пустой ночной улице нашу машину, он махнул рукой. Только этого нам не хватало!
Скосив глаза на ненаглядного, я увидела, что лицо у него блестит от пота, щека подергивается, и шестым чувством поняла, что он собирается нажать на газ.
— Стой, кретин! — злобно зашипела я. — Тормози! Подъезжай к сержанту и улыбайся!
Улыбайся, черт бы тебя побрал!
— Сержант Трясогузкин! — представился гаишник, подходя к нам неторопливой вальяжной походкой. — Попрошу ваши права!
Мой ненаглядный трясущимися руками перебирал пачку документов. Похоже, он совсем перестал соображать. Я выдернула у него из рук пластиковый квадратик, перегнулась через этого идиота и высунулась в водительское окно с самой чарующей улыбкой, откуда только что взялось:
— Трясогузкин? Какая у вас милая фамилия. А вы всегда дежурите на этом перекрестке? Я вас раньше никогда не замечала, а как можно не заметить такого интересного мужчину?! Вот наши права! А что, разве мы что-нибудь нарушили?
— У вас не горит левый габаритный фонарь, — пробасил Трясогузкин, растерявшийся от моей болтовни.
Он хотел продолжить, но я затараторила:
— У этого ужасного человека, — кивок в сторону ненаглядного, — руки растут не из того места. Он так запустил машину! Это просто кошмар! Но вы не беспокойтесь, товарищ сержант, я возьму этот вопрос под свой личный контроль. Левый
