Бандиты, баксы и я

Глаза у меня заблестели, и я поманила бомжа.
— Работает телефончик-то? — спросила я подозрительно.
— Обижаешь, хозяйка! — Бомж сделал честные глаза и ударил себя кулаком в грудь.
Я брезгливо взяла телефон двумя пальцами, обтерла его носовым платком, который тут же выкинула в урну. Табло телефона светилось. Потыкала пальцем в клавиши. Похоже, аппарат работал. Разумеется, он был ворованным, но я закрыла на это глаза. Телефон нужен был мне на несколько часов для реализации возникшего только что плана.
И еще мне нужен был бомж. Вот этот самый — грязный, небритый, оборванный бомж. План был жутко рискованный, но от страха и беспокойства я дошла, что называется, до ручки. Они все мне надоели — и бандиты, и ненаглядный, и, особенно, тот парень весь в черном, который меня преследует и хочет убить. Что я им всем сделала?
Ну ладно, раз вы так со мной, то пеняйте на себя.
Я поднялась со своего места, наклонилась к уху бомжа, стараясь не дышать и ненароком к нему не прикоснуться, и зашептала.
Бомж слушал мои инструкции совершенно спокойно: трудная жизнь научила его ничему не удивляться. Внимательно выслушав, бомж солидно кивнул и сказал с довольной улыбкой:
— Сделаем! Сколько дашь?
Я еще немного пошептала и отпустила его восвояси.
Когда он отошел достаточно далеко, я огляделась по сторонам и набрала номер сотового телефона моего ненаглядного. Отозвался тот Же голос, что и в первый раз, — самоуверенный, хамский, но с претензией на грубое мужское обаяние.
— Ну что, Катя, надумала? — спросил он, даже не узнав, с кем разговаривает.
— Надумала, надумала, — я постаралась изобразить испуг и робость, — только дайте мне с Герой поговорить… Я хочу убедиться, что он еще жив!
— Наговоришься еще, нечего тебе с ним трепаться! — Голос бандита сочился ядом и издевкой.
— Не будет разговора — не будет денег! — отрезала я.
— Ну ладно… — На том конце линии послышалась какая-то возня, и я услышала голос ненаглядного. Но как же трудно было его узнать!
Думаю, если бы фруктовое желе могло говорить, оно б говорило примерно таким голосом.
— Катя, Катюша, — простонала трубка, — спаси меня.., они меня убьют…
— Ты, донжуан малохольный, — прервала я его стоны, — признавайся, это от тебя они узнали обо мне?
— Катюша, — снова заныло желе, — что я мог сделать? Они меня пытали. Катя, спаси меня!
Ну что ты будешь делать! Совершенно человек расклеился!
— Ладно! — прикрикнула я. — Отдай трубку этому.., террористу! — Сил моих больше не было слушать его стоны.
В трубке снова зазвучал голос бандита:
— Ну что, довольна?
— Что вы с ним сделали? — воскликнула я с трагической интонацией. — Вы пытали его! Он еле жив!
— Да брось ты! — ответил бандит презрительно. — Мы к нему почти и не прикоснулись. Ну пару раз стукнули — так, для профилактики, а он уже в лепешку раскис.
Нет, не понимаю я вас, женщин. Ну, короче, гони наши деньги, получишь назад своего супермена!
— Ладно, приезжайте к половине пятого утра на площадь перед Витебским вокзалом.
— К половине пятого?! — удивленно прервал меня бандит. — Что за время такое дурацкое?
— Кто рано встает, тому Бог подает, — ответила я наставительно. — Ничего, хотите получить деньги — проснетесь…
— Ну, приедем к вокзалу, и что дальше? — Главный бандит, очевидно, не привык, чтобы ему диктовали условия, поэтому чувствовал себя несколько не в своей тарелке.
А мне было на все наплевать. Чем они могли меня напугать? Да пропади он пропадом, слизняк несчастный!
— Приедете — я с вами свяжусь. Все, разговор окончен, — отрезала я. — Хотите получить свои деньги — выполняйте инструкции! — и с этими словами нажала на кнопку отбоя.
После этого я обошла многочисленные ларьки, работавшие на вокзале даже в такое позднее время.
В одном из них я купила джинсы, темную джинсовую куртку и кепку-бейсболку, в другом, среди детских игрушек и разной бесполезной ерунды я нашла игрушечный пистолет, внешне не отличимый от настоящего, темные очки и колготки. После этого я пристроилась на скамейке в зале ожидания, чтобы немного подремать.
Хотя день был очень тяжелый, а время позднее, я не могла заснуть, и скамейка на вокзале не самое удобное ложе, и мыслей в голове было слишком много. Я волновалась: получится ли задуманная мною операция, не зря ли я впутываюсь в это дело, не лучше ли тихо удрать. Но, во-первых, мне все-таки было немножко жаль оставлять ненаглядного в руках бандитов — хоть он и по-свински вел себя в этой истории, да и в целом оставляет желать лучшего, но уж больно жалкий был у него голос…
Кроме того, бандиты — они на то и бандиты, тихо удрать