Бандиты, баксы и я

успела присесть в кухне передохнуть. Мать вошла в кухню и остановилась на пороге в полном изумлении.
Шведские кастрюли «Цептер» — полный комплект — серебрились на полках. На кухонном столе впритирку стояли: кофеварка, электрический чайник, тостер и кухонный комбайн. На стене вместо старых ковшиков висели тефлоновые сковородки («Тефаль» — ты всегда думаешь о нас!) и разные кухонные приспособления — мне некогда было разбираться, хватала все подряд.
Новые занавески топорщились на окне.
С обеденного стола навсегда исчезла вытертая клеенка, он был покрыт белой кружевной скатертью.
— Там в коробке — чайный сервиз, — нарушила я продолжительное молчание, — но если тебе он не понравится, то можно поменять на другой. А все старые кастрюли я выбросила.
Мать подошла к окну и потрогала занавески, потом протянула руку к чайнику и отдернула, как будто он был горячий.
Раздался звонок в дверь, это отец вернулся с дежурства. Его тоже ждал сюрприз.
Когда я вошла в комнату, отец тупо разглядывал новые японские телевизор и видеомагнитофон.
— А это тебе видеокассеты старых советских фильмов. — Я протянула ему коробку. — Будешь смотреть их, чтобы программы не ругать. Пока десять штук, потом еще купим.
Отец побелел и даже не делал попытки прикоснуться к коробке.
— Откуда ты взяла на это деньги? — проговорил он каким-то не своим сиплым голосом.
— Это компенсация всем нам, — усмехнулась я, предчувствуя, что сейчас грянет сокрушительный скандал.
Отец открыл рот и протянул ко мне руки.
— Только попробуй ей что-нибудь сказать или сделать! — В дверях стояла мать с немецким ножом лазерной заточки в руках, самым большим из набора.
Нож зловеще блестел.
— Мам, ты что? — испугалась я.
— Да я чего? Я ничего… — поскучнел отец. — Уже и слова нельзя сказать…
— Ты лучше помолчи, — строго сказала мать, взмахнула ножом и удалилась на кухню.
Я выскользнула к себе. Большую часть денег я поменяла на доллары, и теперь это была вполне компактная пачка. Я спрятала деньги в самый дальний ящик стола. Все было бы прекрасно, если бы не нужно было опасаться «черного киллера». Что бы я сделала с этими деньгами? Накупила бы тряпок, бросила работу, поехала отдохнуть к морю… Но нет! Я вдруг просто физически ощутила, как скука, моя давнишняя спутница, снова протягивает липкие лапы… Ну куплю я тряпок, машину, возможно… Не так уж много там было денег, в той коричневой торбе. И потом, правильно говорят: не в деньгах счастье! Это про меня. Я поняла совершенно точно, что если у меня будет куча денег, это не поможет мне избавиться от скуки. Конечно, чтобы в этом убедиться, следовало бы хоть недельки две побыть в шкуре миллионерши. Возможно, мне понравилось бы…
И вот, когда я совсем было приуныла, горестно рассматривая в зеркале выступившие по весеннему времени на носу веснушки, мать позвала из коридора:
— Катя, тебя к телефону!
Первая мысль была: не ходить! За последний день я столько раз разговаривала по телефону с бандитами, что привыкла ждать от этих разговоров только плохое. А может быть, звонит ненаглядный? Он очухался и хочет попросить прощения за свое отвратительное поведение. Тогда тем более не брать трубку! Я больше не желаю никогда ни видеть его, ни слышать его голос! Вот только я забыла ему об этом сказать.
— Катерина, ты идешь? — настаивала мать.
— Иду, — вздохнула я.
Голос в трубке был абсолютно незнакомый.
— Простите великодушно, я говорю с Екатериной Андреевной Дроздовой? — церемонно осведомился мужской голос.
— С ней самой, — зевнув, ответила я — давала себя знать бессонная ночь на вокзале.
— Добрый день. Катя, вы позволите вас так называть?
— Это мы еще посмотрим, — невежливо прервала его я. — Вы вообще-то кто, и что вам от меня надо?
— Хм.., на все ваши вопросы я так сразу ответить не смогу, вернее, могу, но не, хочу… Но вы не вешайте трубку, — спохватился голос, — потому что это не в ваших интересах.
— Позвольте мне решить самой, что в моих интересах, а что — нет… — начала было я.
— Нет, вы все-таки выслушайте, это будет вам интересно. А представиться я могу, зовут меня, допустим… Геннадий Сергеевич.
— Так-то лучше. Слушаю вас, Геннадий Сергеевич, — нелюбезно сказала я, потому что наш разговор начинал мне очень не нравиться.
— А зато на другой вопрос — что мне от вас надо, я с удовольствием отвечу. Мне нужно встретиться с вами и поговорить, потому что вопросы, которые нам нужно решить, ни в коем случае нельзя обсуждать по телефону.
— И вы надеетесь, что я так сразу возьму и побегу к вам решать ваши наболевшие вопросы? — рассердилась я. — Что-то вы, дорогой товарищ,