Бандиты, баксы и я

сосед дядя Леша. Он вышел на лестницу чистить пылесос. Пока он гремел крышкой мусоропровода, я взлетела к своей квартире.
Уж не знаю, что произошло у родителей во время моего отсутствия, но отец не задавал мне никаких провокационных вопросов ни о деньгах, ни о работе. Они узнали, что я бросила работу, потому что во время моего отсутствия позвонила из магазина эта стерва Алла Федоровна и сказала, что раз я не вышла на работу без предупреждения, то могу считать себя уволенной с сегодняшнего числа. Ну мало ее бандиты по асфальту поваляли!
Я переоделась, поела с аппетитом маминого борща и немного успокоилась.
— Как телевизор работает? — заглянула я в комнату родителей.
— Нормально, — пробурчал отец.
Это для него очень даже вежливый ответ. По утрам, например, он никогда не говорит «Доброе утро», не здоровается с соседями, просто не реагирует на их присутствие. Такой уж человек. «Бывают хуже!» — неизменно отвечала мать, когда я раньше обращала ее внимание на такое поведение отца. И я привыкла, теперь ничему не удивляюсь, только пожимаю плечами.
По телевизору шли новости. Молодой человек, приятно улыбаясь, сообщил нам, что заседание комиссии по вопросу строительства детского развлекательного центра — «Невского Диснейленда», как его стали называть журналисты, — сегодня не состоялось, потому что на комиссию не был представлен доклад экспертов. А доклад экспертов не был представлен в связи с болезнью главного эксперта профессора Шереметьева.
Про «Невский Диснейленд» очень много говорили и писали, так что даже я о нем слышала. Там намечалось что-то грандиозное. Городок на природе, конечно, не такой, как настоящий Диснейленд, но все же детишкам было бы там очень интересно.
Центр был задуман как место отдыха для всех членов семьи, и поговаривали, что даже со временем переведут туда зоопарк санкт-петербургский. Санкт-петербургский зоопарк — это позор нашего города, поэтому жители с энтузиазмом восприняли идею строительства. Меня, вообще-то, в нынешнем моем состоянии мало волновало строительство «Невского Диснейленда», но хотелось что-либо выяснить про взрыв на Витебском вокзале. Поэтому я честно прослушала о всех событиях, которые случились сегодня в нашем городе (где лопнула труба и залило целую улицу, в какой школе дети устроили выставку рисунков или спичечных домиков), и уже перед сообщением о погоде диктор невзначай упомянул, что на Витебском вокзале взорвалась сегодня утром машина, в которой находились три человека, которые незадолго до этого прибыли к вокзалу на джипе. Джип с места происшествия скрылся, но был обнаружен сотрудниками милиции в Обводном канале. Показали кадры с обгорелой машиной, а также каких-то людей, с помощью подъемного крана вытаскивающих из воды джип. «Дело ясное, — произнес голос за кадром, — снова криминальная разборка. Хорошо, что не пострадали случайные люди».
«Еще бы! — ответила я про себя. — Операция была тщательно подготовлена».
Я пожелала родителям спокойной ночи, причем отец, как обычно, не ответил, и удалилась к себе. Было не поздно, но я сегодня очень устала, переволновалась и почти не спала ночью. Однако сейчас было не до сна, нужно было хорошенько подумать.
Что же случилось сегодня? Звонил шантажист, я назначила ему встречу. Мы долго беседовали, а потом, когда он четко выразил свои требования, его убили. Кто убил?
Совершенно непонятно, но ясно, что не тот, кто хотел убить меня. Зачем убил? Чтобы старик мне не мешал, сообразила я. Но чему он мешал? Он просил денег. Допустим, я бы денег ему не дала, стала бы его вычислять. А как поступают в таких случаях те, кого шантажируют? Либо платят, либо не платят. Тогда либо тот, кто шантажирует, заявляет на них в милицию, либо тот, кого шантажируют, убивает шантажиста. Так всегда пишут в книгах, а книжек в своей жизни я прочитала много, и отец ничего не мог поделать с этим моим пристрастием, хоть очень его не одобрял. Я ничем не выразила моего согласия платить шантажисту, и старый паразит мог настучать на нас с ненаглядным в милицию… Спокойно мог он это сделать по вредности характера, когда убедился бы, что денег не получит. Вот! Кому-то очень не нужно, чтобы моей персоной заинтересовалась милиция. Что ж, тут мы с ним солидарны.
Что-то еще мелькнуло, какая-то важная мысль. Я уже осознала ее, но теперь сформулировала окончательно. Вся операция по убийству шантажиста была возможна, только если неизвестные были полностью в курсе всех моих передвижений. То есть они знали, что я приду в Екатерининский садик.
Откуда? Это же элементарно, Ватсон! — ответила я себе. — Они прослушивают телефон. Они узнали, что свидание будет на второй справа скамейке, поставили там микрофон, —