Бандиты, баксы и я

а что, очень даже возможно, — прослушали весь разговор и укокошили старикашку (так ему и надо!) прямо у меня на глазах, чтобы я поняла — старик больше не будет мешать. Да, но у него там какой-то заветный конвертик, где все описано… А, пустое все! Никого это не волнует!
И конвертик уже изъяли и выбросили.
Стоп, девочка! Я поудобнее вытянулась на диване. Кажется, тебя заносит! Кто такие они, и зачем им понадобилось меня оберегать от милиции? Подслушивающие устройства, микрофоны в скамейках… — это чересчур. А убитая девушка, а взрыв «копейки», а смерть шантажиста — это не чересчур? — возразила я сама себе.
Давно следовало признать, что жизнь моя совершенно изменилась, что вокруг меня другой мир, не похожий на прежний, прежние только родители… Хотя то, что отец принял спокойно подарки и не стал расспрашивать, говорит о том, что родители тоже изменились.
Но больно уж фантастично все.., непохоже на правду, прямо как в кино… А может, это мне все снится? Уж очень долгий получается сон, прямо летаргический. — Я вскочила с дивана, залезла в ящик стола и нащупала там пачку долларов. Нет, не сон, деньги-то настоящие!
То есть мир-то вокруг не изменился, просто меня против воли втянули в какую-то игру, и я не знаю, кому и зачем это нужно. Но полно, против воли ли? Я вспомнила тягучие, долгие дни, похожие один на другой… Не хочу даже вспоминать ту жизнь!
И вместо того, чтоб удивляться и приходить в ужас, я спокойно приму правила. игры, только буду делать не то, чего хотят от меня неизвестные, а, то., что в первую очередь нужно мне. А что мне в первую очередь необходимо? Избавиться от «черного киллера», потому что жить в таком напряжении невыносимо. Это же надо, в собственную парадную зайти не могу! :
Я сама должна заманить киллера в ловушку. Буду действовать смело и решительно, потому что третья его попытка может оказаться успешной.
Я вспомнила место на углу Вознесенского и Садовой, где сидела сегодня в скверике.
Напротив дом с башенкой, оттуда скверик и все, находящиеся в нем, как на ладони. Значит, нужно заманить киллера в башенку.
У меня созрел грандиозный план. О том, что он совершенно бредовый, я старалась не думать. Играть, так играть! И проигравшему — смерть.
Однако для выполнения моего плана нужно было заполучить ненаглядного. Ужасно не хотелось снова налаживать с ним отношения, но раз надо — значит, надо!
Я притащила в комнату телефонный аппарат и набрала номер. Жаль, что мобильника у него сейчас нет, — пропал где-то у бандитов. Было поздно, и трубку взяла его сестра. Узнав меня, она очень приветливо сообщила, что Герочка чувствует себя неплохо, за день три раза поел с большим аппетитом, а также два раза принимал душ.
В остальное время он спал или просто лежал на диване и даже телевизор не смотрел, чтобы не расстраиваться. С работы он отпросился на три дня — здоровье нужно поправить. У него побаливает синяк на животе, но в целом никаких особенных отклонений она не заметила.
— А как бы ему трубочку передать? — спросила я, терпеливо прослушав бюллетень о здоровье ненаглядного.
— О, это трудно, он уже спать лег. Но я его разбужу! — сообщила она с радостной готовностью.
— Уж будь так добра, хоть пинками, но разбуди, он мне очень нужен!
Послышались шум, возня, какие-то звуки, и наконец, когда я уже прокляла все на свете, в трубке раздался сонный голос ненаглядного.
— Здравствуй, дорогой! — пропела я нежно. — Как ты себя чувствуешь?
— Это ты, — недовольно засопел он, — что так поздно? И вообще, что за срочность?
— Я, дорогой, очень соскучилась, — протянула я, — сегодня хочу тебя услышать, а завтра — обязательно увидеть.
Ненаглядный задумался на мгновение, а потом пробурчал что-то нечленораздельное-, но я поняла, что он не хочет меня слышать, видеть и вообще хочет скорее забыть, что мы с ним были знакомы; !
Нет, ну как вам это понравится, а?
Я спасла его от верной смерти от рук бандитов, я рисковала жизнью, а могла, между прочим, спокойненько слинять с деньгами, я помогла ему избавиться от трупа его же девки, а он, видите ли, на меня сердится!
— Чем ты недоволен? — холодно спросила я.
— Ничем, — стушевался он, — я просто расстроен, что потерял машину.
— Зато у тебя осталась жизнь, хотя, ей-богу, от машины было больше пользы! — рассердилась я.
Он хрюкнул обиженно, но промолчал.
— Значит, так, — отчеканила я. — Хотела по-хорошему, но раз ты не понимаешь, пеняй на себя. Завтра в шесть вечера будешь на углу Садовой и Вознесенского.
— Зачем это я туда пойду? — заворчал ненаглядный.
— Нам срочно нужно переговорить, а по телефону нельзя.
— О чем говорить? — ныл ненаглядный, очевидно,