Бандиты, баксы и я

насчет звонка.
Иру опять позвала мать, а я, переписав телефон, рассеянно разглядывала номера.
Что это? Чепцов А., и номер…
— Герочка, — вкрадчиво проговорила я, — а это какой Чепцов у тебя здесь записан?
— Какой Чепцов? — заворчал он. — Ах, этот… Андрей Чепцов…
— Журналист? — завопила я, не веря своему счастью. — Откуда ты его знаешь?
— По работе, — нахмурился ненаглядный, — да я и не знаю его совсем, шапочное у нас знакомство… А зачем тебе? — завел было он свое, но я не дала ему договорить:
— Сейчас же рассказывай все про Чепцова! И не отвлекайся!
— Чепцов работает в газете «Накануне», — послушно начал ненаглядный, — а наша фирма заказывала им рекламу.
— Но ты же вроде рекламой не занимаешься? — влезла я.
— Верно, я занимаюсь технической стороной дела и контролем качества, — с важностью ответил ненаглядный.
— Контролем качества чего? Что вы изготовляете? — необдуманно спросила я и наткнулась на обиженный взгляд.
— Я же тебе подробно об этом рассказывал, и не один раз. Ты, значит, совсем меня не слушала? — Ненаглядный похож был на ребенка, которого месяц обещали сводить в зоопарк и в воскресенье не повели, потому что накануне он объелся мороженого и заболел ангиной.
Разумеется, я его не слушала. Еще не хватало мне слушать о его работе! Он так много говорил, что я отключалась где-то на двадцать первой минуте.
— Так что там про Чепцова? Ближе к теме.
— Он работает в газете. А наша фирма делает фильтры для очистки воды.
Разумеется, где и работать было ненаглядному с его маниакальной любовью к чистоте, как не в фирме, изготовляющей фильтры! Но фирма занимается только продажей фильтров, а делают их на заводе в Гатчине.
Услышав про Гатчину, я навострила уши.
Где-то там, рядом, собираются строить треклятый центр развлечений. Я придвинулась поближе к своему сокровищу и нежно проворковала:
— Рассказывай, дорогой, я вся внимание.
Он поглядел с подозрением, но продолжил. Значит, фильтры эти изготовляются по специальной технологии. Туда, непосредственно в очищающий блок, добавляют, кроме угля, какую-то субстанцию, окись чего-то или двуокись (тут ненаглядный выдал длинное химическое название, но у меня в школе по химии всегда было твердое «три»). Так вот, эту субстанцию добывают в окрестностях Гатчины, — потом очищают и так далее, получается фильтр.
И вот, журналист Чепцов узнал про фильтры, когда в их газету заказали рекламу. Очевидно, он так же, как и я, сделал стойку при упоминании Гатчины и даже уговорил руководство фирмы, чтобы его свозили на завод, а там — и на место добычи фильтрующей субстанции. И только там он узнал, что месторождений этой штуки было два, но когда делали радиационный анализ, то во втором месторождении был замечен сильный радиоактивный фон. И тогда от этого места добычи отказались.
— Вот какие вы молодцы, все по-честному! — похвалила я.
— Ты что, это же подсудное дело — людям такие фильтры продавать! — возмутился ненаглядный. — Этот Чепцов долго потом все выяснял, в архивах работал.
«Так вот как он выяснил про захоронение радиоактивных отходов!» — сообразила я.
— Герочка, лапушка, ну какой же ты молодец, что знаешь Чепцова! — защебетала я. — Ты должен обязательно меня с ним познакомить! Только предлог выбери какой-нибудь.., по работе, что ли. А меня представь, как свою сотрудницу.
— Зачем это? — ненаглядный нахмурил брови.
— Солнышко, ну пожалуйста, я тебя просто умоляю! — Я тормошила и щекотала ненаглядного и целовала за ушком. — Он мне очень, ну очень нужен по делу!
— Ну хорошо, — он не устоял перед моим напором, — завтра как раз в газету надо, новый договор составлять.
— Как я тебя люблю, бегемотик мой упитанный! — Я щелкнула его по носу.
— Больно же, — надулся ненаглядный.

— Беда, Петр Степанович.
Копылов выглядел еще более постаревшим и обессиленным. Они опять сидели в его тесных неудобных «Жигулях». Вахромеев смотрел на референта зверем, как будто тот был виноват во всех его неприятностях.
Хотя если вдуматься, наверное, и виноват.
Это ведь он такого никчемного специалиста подобрал.
Судорожно сглотнув, шеф скрипучим голосом проговорил:
— Ну что еще?
— Убит парень наш…
— Какой еще парень? — Вахмистр побагровел: он прекрасно понял, о ком идет речь.
— Ну, специалист, исполнитель…
— Что же это за специалист такой? — заорал Петр Степанович, но потом понизил голос, боясь привлечь внимание прохожих. — Ему платят за то, чтобы он убивал, а убивают его самого!
Копылов зашикал на шефа: хоть они