Бандиты, баксы и я

и что?
— Я поняла, что вы написали не все, что знали, что были еще какие-то материалы.
— Допустим… — Он смотрел с недоверием.
— И нельзя ли мне посмотреть эти материалы? — Я замолчала, чувствуя, что разговор у нас не получается. Ну почему он такой интересный и обаятельный? Я теряюсь и не могу сосредоточиться, не могу толково изложить ему свою проблему.
— Значит, так, — начал Андрей, — ты вообще-то кто такая? Работаешь со Стебельковым в их конторе?
— Вообще-то нет, — вздохнула я, — но Германа знаю уже с полгода, он, если что, может подтвердить. И это в его квартире я профессора видела, то есть не в квартире, а на лестнице…
— Или рассказываешь все подробно и по порядку, или прощаемся прямо сейчас, и считай, что разговора не было, — предупредил Андрей строго.
Но я-то видела, вернее, не видела, а чувствовала, что у него в глубине души шевельнулся такой журналистский зуд, — а вдруг я не просто взбалмошная девица, которая придумала всю историю с пропавшим профессором, чтобы познакомиться с красавцем-журналистом? Вдруг я сейчас действительно сообщу ему нечто важное? Не спрашивайте, как я это поняла — поняла, и все.
С первой минуты знакомства я все знала про этого человека.
— Так пока у нас разговора и не было, — согласилась я, — только сейчас начнется. Я уже полгода встречаюсь в Германом у него на квартире…
— С этим? — пренебрежительно протянул Андрей. — Ты — с этим?
Почему всех мужчин в последнее время так волнует этот вопрос? Может быть, нужно было перекраситься уже давно? Да нет, дело не в цвете волос и не в макияже. Я здорово изменилась после всех событий последней недели. И в первую очередь это заметили мужчины.
— Ну да, с ним, — с досадой ответила я, — только к моему рассказу он не имеет отношения, потому что ничего не видел.
Я выпила кофе и рассказала Андрею, как вечером в среду ко мне случайно, по ошибке, зашел профессор Шереметьев, как я направила его в пятнадцатую квартиру и как через неделю узнала его на фото по телевизору.
— Вчера сообщили, что он погиб на пожаре. Но, во-первых, не верится, что он ездил к женщине, — в таком-то возрасте. А во-вторых, там пьяненький мужичок-сторож утверждает, что видел его машину еще днем, то есть якобы профессор приехал часов в пять и, стало быть, в восемь вечера в доме на улице Ландау никак не мог быть. Но даже по телевизору видно, что сторож — это не свидетель, он за бутылку родную мать продаст.
— Верно, — не мог не согласиться Андрей, — я этого сторожа вчера в новостях видел.
— Дальше, тебя не настораживает, что как раз накануне экспертизы профессор Шереметьев сгорел на пожаре? Не раньше, не позже?
— Да, Господи! — вздохнул он. — Естественно, дело нечисто, уж больно сомнительное совпадение. Но как это доказать?
— Так я же видела его в тот вечер! Он шел в пятнадцатую квартиру! И вот смотри, — я показала ему адрес, — хозяин квартиры ее сдает, и если выяснить кому, то можно и того человека вычислить, к которому профессор приходил.
— Вряд ли, — Андрей с сомнением покачал головой. — А только я что-то не пойму, зачем тебе-то это нужно?
Хм, как объяснить ему, зачем мне это нужно, не упоминая про убитую Каролину и про трех бандитов, взорванных в машине ненаглядного? Да потому, что журналист Андрей Чепцов понравился мне с первого взгляда. Мне понравилось, как он улыбается, как слушает внимательно, глядя в глаза собеседнику, как хмурится иногда, не от плохого характера, а от серьезности получаемой информации, и тогда на переносице его появляется забавная вертикальная морщинка.
Словом, Андрей мне нравился, но не настолько, чтобы рассказывать совершенно незнакомому человеку про убийства, в которых я принимала не последнее участие. Ведь мы с ненаглядным спрятали труп Каролины!
Значит, мы соучастники. А еще я знала, что в машине бомба, но все же заставила туда сесть бандитов. Не знаю, какая, но статья Уголовного кодекса на такой случай точно есть.
— И почему ты пришла ко мне, а не в милицию? — настойчиво спрашивал Андрей.
— Стоп, стоп! Не гони лошадей! — возмутилась я. — Я тебе рассказала много всего, а ты мне пока еще ничего стоящего. Так не пойдет. Или ты отвечаешь на некоторые мои вопросы, или мы расходимся прямо сейчас, и считай, что разговора не было.
Конечно, он мне очень нравился, но подумать о собственной безопасности я была просто обязана. Кроме того, я четко видела тот огонек заинтересованности в его глазах, так что, предлагая разойтись, почти ничем не рисковала. Мы смотрели друг на друга, и он первый отвел глаза.
— Спрашивай.
— Кто стоит за строительством детского развлекательного центра?
— Подозреваю, что сам Вахромеев, начальник Государственного