Бандиты, баксы и я

раскаиваются.
— Ну вот что, — я сделала голос чуть подобрее, — вижу, что не по злому умыслу вы от налогов уклоняетесь. На первый раз, так сказать, прощается, не буду к вам строгие меры применять. Мы вот как сделаем: вы мне сейчас по телефону прочитайте последний договор, с какого числа он действителен-то?
В трубке послышался быстрый шепот, потом удаляющиеся шаги — Арнольд Гаврилович отправил жену за договором.
— Так, так, записываю.., договор за номером таким-то.., настоящим подтверждаю, что гражданин Чеботарев А. Г, и гражданин Милютенко Владимир Иванович заключили договор…, так-так, ну про квартиру можете пропустить.., так, сроком на полгода, дата — пятнадцатое января этого года — всего три месяца прошло — и теперь будьте добры мне все паспортные данные…
— Мои? — пискнул Чеботарев.
— Ваши у меня есть, — строго напомнила я. — Второй договаривающейся стороны.
Так, помедленнее, Милютенко, Владимир Иванович, год рождения одна тысяча девятьсот шестидесятый, место рождения — город Ленинград, выдан двадцать четвертым отделением милиции и там в конце прописочку…
Милютенко был прописан в селе Хаврино Ленинградской области, в паспорте стоял штамп Хавринского сельсовета. Я вопросительно посмотрела на Андрея, он сделал знак: завязывай, мол, ничего больше из этого Арнольда Гаврилыча не вытянуть.
— Я все бумаги сама оформлю, — скороговоркой продолжила я, — и вам пришлю квитанцию по почте на ваш адрес.
И посчитаю налог за последние три месяца, чтобы штрафов не было, так что почаще в ящик заглядывайте, как бы не пропала бумага-то.
На том конце провода трубка рассыпалась в благодарностях.
— Не за что спасибо говорить, мы же тут в налоговой не звери, к нуждам простого народа прислушиваться стараемся…
— Слушай, да тебе просто в театре играть нужно! — с искренним восхищением высказался Андрей.
Я таяла от счастья!
— Что нам это дает?
— Думаю, что много.. Во-первых, квартира снята, разумеется, не этим Михрютенко или как его там. Был предъявлен его паспорт, а раз договор у нотариуса заверен, то и он туда приходил. Потому что нотариус не будет без владельца паспорта разговаривать — за такие дела его по головке не погладят. Не гляди на меня с удивлением, такая система давно разработана. Допустим, кому-то нужно заключить юридический договор, а он не хочет «светиться». В таком случае берут какого-нибудь…
— Бомжа? — Я вспомнила, как на вокзале мне помог бомж в борьбе с бандитами.
— Не совсем бомжа, прописка у него должна быть, но желательно, где-нибудь в области, чтобы его было нелегко отыскать.
И вот, берут этого типа, моют его, в парикмахерскую отводят и костюм покупают — дешевый, но приличный. И ведут к нотариусу с паспортом. Там оформляют, что нужно, и отпускают типа на все четыре стороны, заплатив, конечно, за беспокойство.
— Выходит, в нашем случае дохлый номер, не найти и следов никаких?
— Ну почему, можно попробовать найти того Милютенко. Как село-то называется?
— Хаврино, — вздохнула я, — понятия не имею, где оно находится. И можно ли быть уверенным, что он там живет?
— Нет, конечно, но нужно отработать этот вариант. Работа неблагодарная, но вдруг повезет — может, у тебя рука легкая…
Он улыбнулся, и снова у меня на душе стало светло от счастья.
— Сейчас посмотрим по карте, где это село находится. Идем наверх! — Он вскочил стремительно и увлек меня за собой.
В редакции маялся ненаглядный. Увидев нас с Андреем, он посмотрел опять как-то странно — растерянно и удивленно, но ничего не сказал.
— Тебе на работу не надо? — кинула я на бегу.
— Надо, но я думал, что… — Он повернулся и затопал к выходу. У меня мелькнула мысль, что я даже не поблагодарила его за то, что познакомил с Андреем, но я выбросила ее из головы раньше, чем ненаглядный добрался до двери.
Село Хаврино находилось в ста десяти километрах от города по Выборгскому шоссе. Мы условились с Андреем встретиться завтра в десять утра на перекрестке проспектов Энгельса и Мориса Тореза, он подхватит меня в машину. За всеми событиями, за встречей с Андреем я совершенно забыла, что моей жизни угрожает опасность и что телефон, несмотря на смерть «черного киллера», все равно прослушивается, так что когда поздно вечером позвонила подруга, узнавшая от матери, что я осталась без работы, и предложила мне прийти завтра к ней в фирму на собеседование, я сдуру ляпнула, что завтра никак не могу — уезжаю на весь день. Хорошо хоть хватило ума и осторожности не говорить куда!
Ночью я спала плохо — мучили кошмары. Снился «черный киллер» в виде ожившего мертвеца и тому подобное безобразие.
И с утра меня не оставляло чувство