Барчук

заниматься.
— Значит, бандитам долю отстёгивать?
Рыжий развёл руками:
— И что? Все так живут.
Я остыл, перевёл дух. Меня сильно расстроило, и что столько денег — коту под хвост, и что я лишился дохода, пусть и мизерного, а заодно — и зала для тренировок. Но с другой стороны, понимал: Рыжий прав. Нарушил я местные законы, против понятий чьих-то пошёл — вот и получил.
Я сунул Бульдогу и Медяку по червонцу в качестве компенсации и пошёл домой.
Возвращался под дождём в темноте. Настроение было паршивое. Вот так и рухнули планы. Неужели теперь на заводе зависнуть придётся? Или дальше дело своё проталкивать? А что тогда? На поклон к этому… Кулаку идти? Тоже не хотелось. И не хотелось с рук ему спускать произвол. Мстить? Правды искать? С системой бороться?
Воевать с бандой — глупое занятие, особенно в одиночку, особенно, если эта банда всем городом заправляет и под местной знатью ходит. Один в поля не воин. Нужна организация. Это я понимал. Даже мои способности вряд ли помогут. Ну прикончил бы одного, двух, а дальше? Но и смириться с подобным раскладом не мог. Гордость взыграла. Надо было что-то придумать. Обязательно надо.
— Что стряслось? — встретил меня Николай, когда я пришёл домой. Дети ушли спать, а он с женой сидел на кухне. Видимо, о чём-то разговаривали.
— Так, пустяки, — отмахнулся я.
— А по лицу твоему и не скажешь. Словно с похорон пришёл.
— Да что рассказывать. Бандиты на мой спортзал наехали. Всё покромсали… В общем, ничего интересного.
— Ох, опять неладно, — всплеснула руками Ольга. — Скажи спасибо, самого не порезали. Говорила, не связывайся! Не доведёт тебя твоя компания до добра.
Я возражать не стал, но Николай принял мою сторону.
— Помолчала бы лучше, — упрекнул он супругу. — Парень вон трудится не покладая рук, правильным делом занимается. А эти — тьфу! Шваль уголовная. Только палки в колёса ставят. Управы на них нет. Весь город под себя подмяли.
Николай давно был в курсе моих дел и положительно относился к инициативе открыть зал, а потому он тоже расстроился.
— Посмотрим, — сказал я себе под нос. — Может, однажды и найдётся.
Пожелав семейству спокойной ночи, я отправился спать.
Уснуть не мог долго. Планы мести в голове крутились. Вот только все они оказывались какими-то глупыми и неосуществимыми. Да и вообще, прежде чем войной идти на кого-то, надо вначале понять, кто твой противник и какими силами обладает, а я ни рожна сейчас не понимал.
Проворочался несколько часов, но кое-как всё же уснул. Спал мало, на работу пошёл мрачный, невыспавшийся. Так полдня и работал. И всё думал, думал… Даже мысли приходили: а может, плюнуть уехать к чёртовой матери. Городов много. Может, где и получше жизнь.
А во время обеда к нам, формовщикам, прибежал молодой литейщик и сообщил, что в цехе будет сходка. Бригадир наш пошёл и ещё четверо, кто дольше всех на заводе работал, в том числе и мой приятель — Витька Соловей. Мне тоже стало интересно посетить собрание, но меня принялись отговаривать и пугать, что если начальство узнает, то выгонит, не заплатив (ага, слышали уже).
— А откуда узнает? — сказал я. — Бог не выдаст, свинья не съест, так ведь?
Николай тоже нахмурился, когда увидел меня на сходке, но я успокоил его:
— Слушай, дядь Коль, я и так, честно сказать, увольняться собирался. Мне терять нечего.
— Ладно, хозяин-барин, — согласился Николай. — Не жалуйся только потом, если чего не так пойдёт.
Собрались. Несколько бригадиров, пара десятков рабочих с большим стажем, трое пожилых мастеров… и я. Я решил не лезть в обсуждение. Стоял в сторонке, слушал.
Узнал я, что сегодня руководство сообщило о задержке жалования на две недели. Всех это опечалило. Да и подорожание хлеба тоже беспокоило людей. Мужики принялись возмущаться и негодовать. Особенно активно выступал лысый двухметровый бугай с чёрной бородой.
Но как бы ни возмущались рабочие текущим положением дел, ни одного гневного слово в сторону местного дворянина, который заводом владел, я не услышал. В основном, поносили управленцев, якобы они виноваты во всех бедах.
Говорили недолго, коротко, по существу. Никто не хотел перерыв затягивать дольше обычного. Сошлись на том, что надо идти к начальству, челом бить и просить повышения жалования.
— Правильно всё, требовать надо, — говорил лысый бугай. — Нас праздников законных лишаю. Так не пойдёт. А ещё два ковша заменить надо. Старые уже. Прогорят ненароком — что тогда? Требовать — и точка. А ежели приказчик не послушает, так мы к самому Загорскому пойдём. Он-то уж точно рассудит по справедливость. Так ведь, мужики?
— Всё так, Антоха! — одобрительно загудели