Барчук

простаивала машина. Это был старый паромобиль Нижегородской паромашинной фабрики. Так и назывался: «Нижегородец» модель М-3. Четырёхдверный седан со спицованными колёсами, ацетиленовыми фарами и котлом высокого давления, работающим на твёрдом топливе. Машина выглядела довольно потрёпанной, за свои шестьдесят лет сменила двух владельцев. Но аптекарь уверял, что паромобиль — после капитального ремонта, полностью в рабочем состоянии и дополнительных вложений не требует.
— Это ж старые угольные. Им же сносу нет. Шестьдесят лет ездила и ещё столько же пробегает, — заявил хозяин, пытаясь развеять мой скепсис.
Салон оказался тесным; он пропах дымом и углём за годы эксплуатации. Угольный лоток находился в рядом с местом водителя. По этой причине мест было всего четыре. Одно спереди и три (или два — смотря какой ширины пассажиры) — на заднем диване. Котёл закрывался крышкой капота, над правым крылом торчала закопчённая труба. Решётка радиатора по понятным причинам отсутствовала, как и у остальных паромобилей. На её месте должна была находиться фирменная эмблема, которая давно отвалилась.
Современные легковые авто, как я узнал, имели котлы низкого давления, работающие на жидком топливе (нефть, керосин — всё, что горит, одним словом). Такие котлы можно было растопить за пару минута, а впрыск горючего осуществлялся автоматически. Эту же колымагу требовалось раскочегаривать минут пятнадцать, прежде чем поехать куда-то. Ацетиленовые фонари так же приходилось зажигать вручную с улицы. Я даже представить не мог, что с обычными автомобильными фарами может быть столько мороки.
Ещё одной трудностью оказалось то, что запаса воды в баке хватало вёрст на сто максимум. В современных машинах эта проблема отсутствовала благодаря замкнутому циклу конденсации пара, позволявшему заправлять воду в разы реже. Но в те времена, когда был произведён этот «Нижегородец», такая конструкция ещё не получила широкого распространения.
Разгонялась машина по асфальту до пятидесяти вёрст в час. Топиться могла, как углём, так и дровами. А вот на жидкое топливо рассчитана не была, в отличие от современных паровых авто.
За сие чудо инженерной мысли аптекарь просил всего-то сто пятьдесят рублей (новые машины стоили от двух тысяч). Я не стал долго раздумывать, купил. Всё равно потом планировал приобрести что-то посолиднее.
Аптекарь заправил водяной бак, показал, как разжигать топку, а в придачу накидал целый лоток угля. Водить я умел, по крайней мере, танк: командиру полагалось уметь всё. Так что сразу же и опробовал агрегат. Двигался он плавно, тихо и… медленно! Но мне понравилось. А вот отсутствие трансмиссии показалось непривычным: на паровой машине она была просто не нужна. Это несколько упрощало вождение. Зато требовалось постоянно следить за давлением в котле. Иначе мог бабахнуть — ещё одна особенность старой паровой техники.
С водительским правами оказалось всё просто: они были не нужны. Разрешение требовалось только на современные машины, способные развивать скорость выше шестидесяти вёрст в час, а старые угольные даже на учёт не надо было ставить.
Прокатившись с Рыжим по частному сектору и освоившись с управлением, я отправил компаньона по делам, а сам поехал в одёжную лавку обновить гардероб. Мне было всё равно, в чём ходить, но я знал, что люди, с которыми предстоит общаться, будут оценивать меня по внешнему виду, а я не хотел выглядеть, как пролетарий с завода (коим в данный момент являлся).
Приобрёл я модный фиолетовый сюртук — один из тех, что носили местные франты, кося под знатных господ, и аккуратные брючки. Мой старый наряд из родительского дома был недопустимо роскошен для простолюдина, а этот — в самый раз. Теперь я выглядел, как молодой человек среднего достатка с амбициями. Что ж, такое амплуа мне вполне подходило.
В таком виде я и отправился утром следующего дня к Кулаку, которого, по словам Рыжего, можно было найти в спортзале в восточной части города. Разумеется, пока что я не собирался мстить или выяснять отношения. Прежде всего, я должен узнать своего противника, а для этого следовало наладить деловой контакт.

Я подъехал к большому кирпичному зданию — бывшему складу. Тут находились спортзал, арена для боёв и контора Кулака. Внутри было шумно, раздавались удары по мешкам, пахло потом. На входе меня остановили двое крепких мужиков в жилетках.
— Куда, малец? В зал? — пробасил тот, что повыше.
— К Кулаку. Дело есть.
— А ты кто будешь-то? Что за франт? Не видел тебя раньше. С какой стати начальнику с тобой разговаривать?
— А тебя касается? — спрашиваю. —