Барчук

в эти бараки, где и условия хуже, и аппаратуры практически никакой не было, и медикаменты подвозили по остаточному принципу.
Я вошёл в дверь с надписью «травматологическое отделение». Оказался в простом, но опрятном помещении, пропахшем лекарствами. На окошках висела тюль, создавая подобие домашнего уюта. Женщина за стойкой спросила, куда мне, я объяснил, что ищу молодую медсестру Татьяну.
В это время Таня как раз шла по коридору, неся какие-то растворы в бутылях. Увидев меня, она нахмурилась, хотела пройти мимо.
— Прости, пожалуйста, — сказал я. — Сам не ожидал, что так получится. Не мог никак сегодня. Меня по делам выцепили, даже заехать предупредить не успел.
— Понятно, — холодно произнесла Таня. — Ну а теперь-то что? Я работаю.
— Не обижаешься?
— Нет, — сказал она, но по голосу чувствовалось, что обижается.
— Может, отпросишься на часок? — спросил я с надеждой. — Надо что-то важное тебе сказать.
Через полчаса мы уже прогуливались возле пруда, в нашем обычном месте. Дежурный врач согласился отпустить Таню на час при условии, что она задержится после смены. Мы подошли к воде. Людей в сквере почти не было: рабочий день у большинства горожан заканчивался часа через два, и в парке царила тишь да благодать.
— Послушай, Тань, — я взял её за руку. — Я, правда, извиняюсь. Ты не представляешь, сколько дел навалилось со всей этой коммерцией. Бывает, как белка в колесе, крутишься. А бывает, как сейчас: срочно что-то припрёт — и никак не отвертеться.
— Ничего страшного, — сказала Таня. Обида её окончательно улетучилась. — Понимаю. Меня тоже на работе часто задерживают. Просто расстроилась немного: и так ведь редко получается свидеться.
Я хотел обнять и поцеловать Таню. Сколько можно тянуть, в конце концов? Кажется, мы оба были готовы к новой фазе отношений. Но тут моё внимание привлекла одинокая фигура, бредущая по берегу озера. Человек был одет в необычный для этих мест сюртук (или, скорее, китель) с воротником-стоечкой и имел военную выправку. Но что больше всего поражало в его облике, так это кожаная маска с двумя встроенными монокулярами, полностью закрывавшая лицо.
Он прохаживался метрах в тридцати от нас, а потом пропал за деревьями.
— Что-то не так? — спросила Таня.
— А? Нет, всё нормально, — ответил я, но внутри зародилась тревога. Я понял, кто прогуливается по саду. И он здесь неспроста. — Давай пойдём в другое место.
— Но куда? Что с тобой? Ты словно призрака увидел.
— Пойдём, — сказал я, потянув девушку за руку.
— Чудесная погодка сегодня, не правда ли, молодые люди? — послышался за спиной приглушённый мужской голос. Я обернулся: человек в маске стоял метрах в трёх от меня. Но как он здесь очутился?
На лице Тани был написаны страх. Она тоже знала, кто перед нами.
— Пожалуй, — ответил я, стараясь не показать своего недоумения. — Тепло.
— Эх, где мои юные годы, когда я, как и вы, мог насладиться тёплым ласковым ветром, дующим в лицо. Надеюсь, мне не надо представляться. А ты, наверное, Михаил, Барчук, как тебя шпана называет. Угадал? А что за прелестная особа с тобой? Не представишь даму?
— Татьяна, — представилась Таня, нахмурившись. Страх её сменился недовольством.
— Очень приятно. Что ж, Михаил, рад, что мы, наконец, встретились. Кулак говорил о тебе. Потенциал в тебе увидел, взял под своё крыло. А мне и любопытно стало, что за новый человек в нашем городе появился и уже прославиться успел.
— Таня, иди подожди на скамейке, — велел я девушке.
— Правильно, — одобрительно произнёс Капитан, когда Таня ушла, — мужские разговоры — не для женских ушей.
— У вас ко мне дело? — спросил я по возможности учтиво, хотя внутри всё кипело от того, как бестактно этот уголовник в маске прервал наше с Таней свидание.
— Пока нет. Познакомиться решил. Известности твоей диву даюсь. Любопытно стало, что за малец такой: чуть больше месяца в городе, а уже к нашим дворянам на аудиенцию ездит.
Вот оно в чём дело! Прознал-таки. Да у этого Капитана, похоже, с Загорскими более доверительные отношения, чем я думал. Крепко же они повязаны.
— Что поделать, — пожал я плечами, — пригласили. Не в силах был отказать.
— Кого попало, не приглашают. Верно, есть в тебе что-то… особенное. Ладно, Барчук, познакомились мы с тобой — и на этом хорошо. У меня порядки таковы: если ты верен и дисциплинирован, поднимешься высоко, а если удумаешь что-то проворачивать без моего ведома — падать будет больно. Так что удачи, солдат.
С этими словами Капитан ушёл. Он шагал прочь по дорожке, а потом исчез, внезапно растворился в воздухе. Вот что, оказывается, имел ввиду Сергей, когда говорил,